В гостях у Бабаси

– Я тоже… – кукарекнул прорезавшимся голоском Пельмень, но сам с места не сдвинулся.

Вовчик с Люськой, очевидно, тоже посчитали преждевременным идти на поводу у отважного до безрассудства Витьки и остались стоять.

И только древняя Бабася, которой, на их взгляд, терять было нечего из-за своего преклонного возраста, засеменила следом, бормоча:

– Как бы эта старая карга его не напугала…

И как в воду глядела прозорливая Бабася.

Дверь избушки неожиданно распахнулась, издав до того отвратительный скрип, что даже рассевшееся на деревьях чёрное вороньё вновь обеспокоенно взгалдело, и на порог вёртким чёртом выскочила сама хозяйка.

– Давненько здесь русским духом не пахло! – сходу заявила она своим противным гнусавым голосом, удовлетворённо потирая высохшие ладони.

– Ух ты! – вырвалось у Витьки, и он стал как вкопанный.

Что уж тут говорить о других членах похода: о добродушном Пельмене, домашнем Вовчике и, конечно, Люське, которая хоть и имела невозможно дерзкий характер, но всё же была девчонкой.

По правде сказать, Витька тоже был слегка не в себе от увиденного: восковая Баба Яга, которую Дарья вылепила для музея славянской мифологии, по сравнению с настоящей выглядела довольно красивенькой старушкой.

Один её нос чего стоит! Не зря его все сравнивают с крючком. Крючок он и есть. Только повёрнут вниз. Почти касаясь кончиком подбородка, похожего на печёное яблоко, нос имел удивительное свойство поворачиваться в любой бок, и нюх имел, пожалуй, получше, чем у любой собаки. Догадаться об этом большого труда не составляло – стоило лишь один раз увидеть, с каким проворством Баба Яга мигом примчалась, как только почувствовала поживу.

Вот ведь до чего доводит жадность до человечины: даже отсутствие зубов её пыл нисколько не остудило. Должно быть, в этой стране совсем дело плохо обстояло с зубными врачами.

Впрочем, один зуб у Бабы Яги всё же каким-то чудом сохранился. Но какой! Самый настоящий клык, который торчал наружу, как у кабана.