Старая прялка

Ничего особенного в ней не было: вздёрнутый облупленный нос, веснушчатое лицо – девчонка как девчонка, разве что волосы, заплетённые в две тугие косички, были огненно-рыжие, словно кленовые листья осенью.

В руках она держала головастую куклу, скорее похожую на взрослого лилипута, которых Витька однажды видел в лилипутском цирке, чем на человеческого младенца. Высунув кончик языка, девчонка усердно напяливала на него дурацкий чепчик с воланами и прочей девчачьей дребеденью, который никак не хотел держаться на безволосой голове хитрого младенца.

Заметив, что незнакомая девчонка на него не смотрит, Витька решил заслужить её внимание. Для этого надо было совершить какой-нибудь подвиг, чтобы она могла сразу увидеть, какой Витька бесстрашный и ловкий человек. Не долго думая, Витька встал на руки и так хотел пройтись мимо скамейки, но не удержался и позорно свалился в канаву, чудом оказавшуюся рядом (может, и специально кем выкопанную для такого случая), перепачкав светлую рубашку. Пока он хлопал глазами, думая, как оправдаться перед Рыжей Лисой, как он успел окрестить про себя незнакомку, девчонка, сюсюкая, сказала своей дурацкой кукле:

– Смотли, какой смесной мальтиска.

Витька, который обычно спокойно переносил все неприятности, тут прямо рассвирепел, заорав:

– Чего расселась на чужой скамейке? Тебе что, места больше не нашлось?

– Дурак! – сказала девчонка безо всякой обиды, – а не лечишься.

– Ах, так! – Витька с грозным видом двинулся на дерзкую девчонку. – Ты еще и обзываться!

Но Рыжая Лиса продолжала сидеть, как ни в чем не бывало.

– Если хочешь знать, – нахально заявила она, – это скамейка моей бабушки.

Витька остановился против нее и, заложив руки за спину, чтобы нечаянно не дернуть за косички, молча уставился, быстро соображая, как выпутаться из щекотливой ситуации: не прогонять же её, в самом деле, со своей скамейки, но и оставить без последствий оскорбление нельзя было. И он нашелся:

– Чем докажешь?

– Вот еще новости! – с возмущением тряхнула косичками девчонка и опять, сюсюкая, пожаловалась своему большеголовому младенцу.

– А вот и нечем! – злорадно захихикал Витька. – Вот и нечем!

– Балда! Раз я говорю, что это наша скамейка, значит наша! – перешла на нормальный язык Рыжая Лиса. И, чтобы подтвердить правоту своих слов, звонко крикнула: – Бабушка-а! Бабушка-а!

– Что ты! – испугался Витька. – Я верю, верю.