Старая прялка

Витька тяпнул один раз, другой, третий и вдруг вопреки своему желанию сам стал полоть огород. Он с невероятной скоростью, на которую и во сне не был способен, будто какой-нибудь самолет-истребитель, врезался в густую поросль лебеды, рассыпавшейся зеленым пологом на огороде. Под натиском обезумевшего работника падал сражённый колючий осот, нахально стоявший в полный рост, словно неприятельское войско, никла посечённая повитель, душившая своим ползучим стеблем молодую картошку.

Со стороны поглядеть, Витька стремительно передвигался по огороду, взмахивая руками как заводной.

И всё это время ему слышался заливистый хохот Полудницы, словно вокруг него одновременно звенели тысячи колокольчиков.

Закончилась последняя борозда, и Витька, обессиленный, упал на меже в траву: болели руки и плечи, а на ладонях появились пузыри от неудобной тяпковой ручки.

Тут подошла отдохнувшая бабушка. Через очки долго проницательно изучала потное Витькино лицо.

– И-и… кто же… эт-то … все… с-сделал?

У Витьки руки и плечи сразу перестали болеть, вся усталость куда-то пропала. Ему даже смешно стало, и он не удержался, чтоб не похвалиться:

– Да есть тут один трудящийся человек!

И степенно ушёл, выпятив грудь и унося на плече тяпку. У изгороди всё же не утерпел и оглянулся: бабушка стояла столбом и не сводила удивлённых глаз с прополотого огорода.

8

Ночью шёл проливной дождь. Витьке даже из дома было слышно, как шумит в овраге вода. Он лежал, тихо накрывшись с головой, и при каждом ударе грома вздрагивал, завидуя бабушке, которая бесстрашно храпела на разные голоса, и можно было подумать, что спит не один человек, а несколько.

То и дело громыхал гром и сверкали молнии. Витька никак не мог отделаться от одной навязчивой мысли, что если молния попадёт в дом, то непременно быть беде – дом загорится, и они с бабушкой сгорят заживо.

Витька крепко-накрепко зажмурился и заткнул уши, чтобы не так было страшно. Но тут совершенно неожиданно для себя он вспомнил про Бабасю.