Право жить

Шофёр наш, по-видимому, большой любитель беленькой и женщин, весь остаток дня буквально хвостом волочился за пухленькой и довольно милой домработницей, и как мне тогда показалось, без малейшего намёка на взаимность.

Оставшись не удел, я ещё какое-то время героически боролся с волнам накатывающего сна, и, когда понял что проигрываю эту схватку, потихоньку выбрался на воздух и с удовольствием вытянул избитое тело на деревянной, покрытой лаком скамейке. Как мне тогда показалось, сие блаженство длилось не больше минуты, когда вдруг чья-то лёгкая рука взялась бесцеремонно трясти моё больное плечо.

С невероятным трудом разодрав тяжёлые веки, с удовольствием обнаруживаю над собой пьяную, но такую милую Ленкину мордашку.

– Пошли спать, боец, – шепнула, улыбаясь, она. – Нам хозяева предоставили под это дело отличные апартаменты.

Стараясь не обращать внимания на боль теле, медленно поднимаюсь на ноги и покорно бреду следом за просто идеально сложенной женской фигурой. Ну, а за тем было то, с чем не могли сравниться все прочие мирские услады, которые, словно утренние звезды, тускнели и меркли, уступая место яркому поднимающемуся над горизонтом солнцу.

А вот закончился праздник любви неожиданной хмельной истерикой Элен. Переходя с рыданий на крик, Ленка поведала мне, как ненавидит всё и всех, кто мешает ей быть всегда рядом с любимым человеком, вероятно, со мной. Что ей совсем не нужен муж с его деньгами, дорогими подарками и машинами. А ещё, пусть огнём горит её огромная квартира в престижном районе города.

Убедившись, что Ленка спит, я аккуратно устроился было рядом, и уже собрался отправиться вслед за ней в сладкий мир грёз, как неожиданно в дверь постучали.

Спешно натянув штаны, осторожно выглядываю в коридор, где сразу упираюсь взглядом в обоих приятелей с их чрезвычайно сосредоточенными и уже достаточно протрезвевшими физиономиями.

– Давай, Коновал, просыпайся и шлёпай за нами. Дело у нас сегодня серьёзное наклёвывается, – тихо, едва слышно прошептал Боксёр.

Моё законное возмущение по поводу прерванного сна он пресёк, как говорится на корню.

– Да какой сон, мы на самой гране военных действий, а ты всё о бабах, – недовольно проворчал Николаич.