Право жить

Не надо быть мудрецом, что бы понять, что нажитый нами сегодня геморрой, сам по себе, уже точно не рассосётся. И весь дальнейший ход событий был явным тому подтверждением.

Прошло чуть более суток, когда поздним вечером мне в квартиру кто-то осторожно позвонил. Не надеясь на свой распухший правый кулак, пряча за спиной заранее приготовленный обрезок водопроводной трубы, я осторожно отправился к двери, и только узнав посредством глазка хорошо знакомую худую фигуру Витька, я чуток расслабился, но как оказалось совсем ненадолго.

– Генку сегодня в подъезде отметелили. Почти насмерть забили, – зашептал испуганно парень, тараща на меня свои выпученные, как у рыбы, глаза. – Отпинали Гешу по полной программе. Мать его только по одежде и опознала. Короче, ты как знаешь, а я отсюда сваливаю. У родственников до осени перекантуюсь, а там в армию.

Оставаться один на один с такой проблемой было, конечно, занятием малоприятным, но следовать Витькиному примеру я не собирался. Пусть далось мне это решение непросто, но, решив остаться в городе, я зауважал себя чуть больше.

Примерно с месяц, пока моя правая рука принимала свои нормальные формы, я в постоянном ожидании мести Вована и его кодлы, ходил по улицам с неизменным куском водопроводной трубы, плотно закрученным в газету.

Сам же Генка едва только пришёл в себя, сразу сделал ноги из больницы, так как, в соседей палате со сломанной челюстью находился его лютый враг Конь, которому в довесок, диагностировали ещё и сотрясение мозга.

Лично мне, как это ни странно, за всё это время никто так ничего и не предъявил, хотя слух о той драке прошёл по району шквальной волной и поднял мой авторитет среди дворовой шпаны на предельно высокий гребень.

Так в напряжённом ожидании развязки прошёл весь последний летний месяц. И вот тут буквально в один из финальных его дней, расслабленной походкой бредя домой с прогулки, и уже практически уверовав, что худшее осталось позади, неожиданно сталкиваюсь с тем, к чему мысленно готовился всё это тревожное время.

До подъезда своего дома мне оставалось пройти совсем немного, максимум двадцать шагов, когда рядом со мной неожиданно и резко остановилась почти нулевая чёрная волжана – машина по тем временам крутая и самая желанная для большинства автомобилистов.

Почти сразу из-за руля, подчёркнуто вальяжно, вывалился высокий жилистый парень лет двадцати пяти, с темно-синими татуировками по обеим рукам.