Право жить

Сказать правду, на том ограниченном стенами пространстве, ежедневно присутствовал один человек, душа которого была открыта для каждого. Он с кем угодно легко находил общий язык и тему для беседы. Ему симпатизировали все: как школьные учителя, так и уличная, прожжённая жизнью братва. Кстати, фамилия у него была более чем знаменитая, Разин. Был он старше меня всего на год, но уже успел прожить в боксе четыре полных сезона и по праву считался одним из самых успешных спортсменов нашего города. Особенно от Борьки были без ума девчонки.

Однако симпатяга и весельчак парень, никому из них не отдавал предпочтения, и в то же время никому не позволял усомниться в их реальных шансах на его сердце. Если честно, я не могу припомнить ни одного случая, когда бы здороваясь при встрече, Боб дружески мне не улыбался.

И надо было такому случиться, чтобы в самый разгар весны, на моем первом в жизни соревновании, жребий свёл в поединке именно нас.

Накануне боя, вопреки логике, я не испытывал каких-либо сильных эмоций.

Во мне, скажу честно, не было даже намёка на волнение, а тем более страха.

В то памятное, обещающее хороший день утро я никуда не спеша брёл по залитым ярким весенним солнцем улицам, с радостью отмечая стремительное пробуждение уставшей от зимы природы. Когда до Дворца спорта оставалось пройти менее трети пути, мой слух вдруг резанул лихой хулиганский свист, возникший из-за спины. Я бы, наверняка, на него не отреагировал, если бы точно не знал, чьё именно это творение. Терпеливо дождавшись, когда две знакомые мне с детства фигуры подойдут поближе, вполне законно интересуюсь, отчего у тех сегодня такие счастливые рожи и куда закадычные друзья Генка и Витёк держат путь.

Получив от приятелей встречный вопрос, объясняю им коротко, что к чему и как. За что тут же получаю законную порцию обвинений и упрёков по поводу своей беспонтовой, по их мнению, партизанщине.

Вполне искренне покаявшись и заверив друзей, что впредь такое не повторится, я повёл неразлучную и, наверняка, самую преданную мне пару болельщиков в зал.

Всю дорогу друзья юморили и смеялись, чем заметно подняли моё не совсем весёлое настроение. Наверно, им по жизни суждено было быть больше клоунами, чем обычными слесарями. Ведь где бы ни появлялся долговязый и невероятно худой Витек и низкорослый, резкий, как пружина Генка, там всегда был смех, шутки да всевозможные приколы. Вот и сейчас, добив на ходу початую бутылку портвейна, друзья просто блистали своим черным юмором.