Право жить

Необыкновенно красивая, стройная, как балерина, блондинка, лет двадцати, одетая в откровенно короткие джинсовые шорты и белую майку, элегантно перемахнула через барьер ринга, где застыла в ожидании своего задержавшегося по ту сторону вольера питомца. Который, кстати, не заставил себя долго ждать: буквально через пару секунд он мощным прыжком преодолел почти метровую преграду и замер рядом со своей хозяйкой.

Чёрный, как смоль, кряжистый, словно выкорчеванный из земли сосновый пень, красавец пит-буль, словно намеренно демонстрируя всем свою атлетическую мускулатуру, весь подобрался и, до предела натянув кожаный поводок, стал с интересом наблюдать за движениями в противоположном углу щитового квадрата.

Я начал было делиться с Сашкой своими соображения о собаке, но тот меня не слышал. Не открывая глаз от белокурой красавице, он довольно ощутимо ткнул меня в бок локтём.

– Мишаня, – мечтательно простонал он. – Ну почему я не художник? Такую бы классную картину нарисовал, чисто маслом, на холсте и обязательно в полный рост.

– Успеешь ещё, изобразишь, какие твои годы, – ехидно отреагировал я, больше интересуясь четвероногим творением природы. Хотя, если на чистоту, то невероятный контраст, стройной блондинки и абсолютно чёрного, словно высеченного из цельной глыбы каменного угля пса, был более чем достоин всеобщего внимания.

Между тем, на ринге появилась ещё одна пара участников поединка. Стаффордширский терьер, почти не уступающий своему сопернику габаритами, имел тёмно-тигровый окрас, что оптически скрадывало его выступающую буграми стальную мускулатуру.

В отличие от своего не в меру активного хозяина, пёс вёл себя очень даже достойно. В предчувствии скорой схватки он всем телом подался вперёд и, заметно натянув плетёный кожаный поводок, с деловитым видом стал рассматривать своего грозного противника.

Коротко представив участников поединка, взмокший от жары судья вяло дал хозяевам отмашку, и буквально в ту же секунду освобождённые от поводков и ошейников собаки, стремительно разогнавшись, сошлись грудью ровно по центру ринга, после чего, без каких-либо церемоний и сомнений пустили в ход свои мощные, вооружённые страшными зубам челюсти.

Минут пять псы бешено рвали и грызли друг друга, пока не выпустили первый, как говорится, пар. Затем их действия стали более осмысленны и расчётливы.