Козерог и Шурочка

Тогда приходилось нести тяжёлую гранитную стелу через всё кладбище, неудобно пробираясь между тесно примкнувшими друг к другу высокими оградами, а то и могучими деревьями с грачиными на них гнёздами, похожими на мрачные чёрные наросты. Но скоро мы и с этим наловчились справляться.

К концу третьего дня у нас остался последний памятник. Петрович нашёл на карте области отдалённую деревеньку Змеёвку, которая располагалась от асфальтовой дороги на расстоянии шестидесяти километров по грунтовке.

Овраг по дороге мы проехали без труда, затем остались позади небольшой сосновый бор и песчаная насыпь, а вот переехать мелкую на вид лужу нам не повезло: забуксовали крепко. Мы и ветки под колёса подкладывали и толстые сучки, и сухой хворост, всё было напрасно.

– Живут же люди в такой глухомани, – с досадой сплюнул Петрович, едва не плача от жалости за свою кормилицу-машину.

Дело наше действительно было безнадёжно, потому что без трактора машину ни за что не вызволить из трясины. А вокруг на десятки километров отсутствовали даже самые завалящие деревеньки, да и от того села, где только что находились, мы успели уже отъехать километров на пятнадцать. Хотя и тут было не так всё просто: неизвестно, имелся ли в селе вообще трактор? Но просто стоять и ждать когда наступит лето и грязь высохнет сама, таким количеством временем мы не обладали и, посовещавшись, отправились с Чуней назад в село.

Мы шагали довольно быстро, чтобы успеть до темноты, и, наверное, отмахали километров пять, как вдруг услышали далёкий рокот трактора. Он звучал как песнь! Мы замерли, не дыша, прислушиваясь, а потом, не сговариваясь, побежали в ту сторону, на звук мотора. Вылетели за посадки и увидели далеко в поле гусеничный трактор с культиватором.

Разговор с трактористом, мелким мужичком в клетчатой засаленной рубахе нараспашку, в кепке с порванным козырьком и с грязным весёлым лицом был короткий, но деловой. Мы пообещали ему литр самогона, который иногда получали в благодарность за свои труды от простых деревенских жителей.