Козерог и Шурочка

Изредка мы пьём пиво с раками или вкусную наливку собственного изготовления – Дмитрий Николаевич работает директором ритуальной военно-мемориальной компании и ни в чём себе родному не отказывает. Закусываем мы сочным зелёным луком прямо с грядки, свежими пупырчатыми огурчиками да спелыми помидорами, которые на разломе становятся, будто подёрнутые изморозью.

Лет десять назад как раз за неделю до празднования Дня Победы и произошла эта удивительная история. В то давнее теперь время, мы с соседом привычно сошлись у стёжки: он принёс с собой графинчик с наливкой, я тарелку с закуской.

Приняв на грудь граммов по пятьдесят для придания разговору большего смысла, мы стали общаться.

Сидим на природе, беседуем, вокруг жизнерадостно поют птицы, светит тёплое солнце. Настроение у нас – лучше не бывает. И вдруг Дмитрий Николаевич начинает мне жаловаться: мол, много заказов на установку надгробий ветеранам войны, людей не хватает, не справляются, потому как всем родственникам, а особенно престарелым жёнам ветеранов, которые сами на ладан дышат, и их взрослым детям, хочется обязательно успеть ко Дню Победы.

– Который уже день ломаю над этим голову, – вздохнул он тяжко, качая головой от досады. – Всем угодить хочется, а что делать ума не приложу.

– Может мне подрядиться? – пошутил я и скоро пожалел о своих словах.

– А что, – сразу загорелся хозяйственный Дмитрий Николаевич, – делать тебе в саду всё равно пока нечего. Да и от книг своих отдохнёшь, Антон Павлович Чехов, на что уж был известный писатель, а и тот говорил, что самый счастливый день, когда он не пишет.

Мозгам тоже, – он внушительно постучал себя согнутым пальцем по выпуклому лбу, – отдых нужен. Не обижу, хорошо заплачу. Там всего и осталось сорок памятников, дня за три управитесь. Их ставить недолго, разве переезды из деревни в деревню, да это и приятно по такой погоде-то. Ну, так что?

«Может мне и правда согласиться, – подумал я. – Человек он хороший, почему не уважить, да и денег много не бывает.

Ну и голова отдохнёт, это уж само собой».

Мы ударили по рукам, закрепив наше соглашение очередным стаканчиком наливки.

Наутро я отправился в общежитие к своему знакомому Олегу Чуняеву по прозвищу Чуня. Он был младше меня лет на шесть, когда-то мы вместе работали на механическом заводе и с давних тех пор поддерживали с ним кое-какие дружеские связи. Чуню я застал лежащим на продавленном диване с закинутыми за голову мускулистыми руками.