Козерог и Шурочка

 – Родя, какой ты стал! Прямо настоящий артист! А может ты и правда артист?

– Из погорелого театра, – весело ответил Родион Ефимович.

На душе у него стало до того хорошо, что он не знал как выразить своё нежданное счастье, и вдруг отступив назад, ловко выбил ногами чечётку. Со стороны, должно быть, это выглядело очень забавно: высокий уже в возрасте мужчина выплясывающий перед хрупкой женщиной. А потом, что стало ещё более неожиданным, он опустился на одно колено и склонил голову.

– Родя встань! – испуганно вскрикнула Дина Леонидовна, глядя на него восхищёнными глазами и подала руку.

Мужчина осторожно принял нахолодавшую ладошку и приник к ней горячими губами.

– Несносный мальчишка! – захохотала женщина, но руку не убрала.

Мимо проходили люди, они улыбались и оглядывались почти до самого выхода из парка.

– Так и будем стоять? – весело поинтересовалась Дина Леонидовна, – или всё же присядем?

Родион Ефимович проворно поднялся на ноги, увлёк женщину на скамью. Скоро он уже знал, что Дина Леонидовна на узловой станции оказалась случайно: возвращалась от дочери из другого города, билетов на прямой рейс в южном направлении не было, вот и пришлось добираться с пересадкой.

– А знаете что, Диночка, – оживился Родион Ефимович, – пока я в одиночестве бродил по городу, приметил одно замечательное кафе. Мы можем посидеть там и мило поболтать. Надеюсь у тебя поезд не скоро?

– Не скоро, – эхом отозвалась она.

Они оставили тележку в камере хранения и, обнявшись, медленно двинулись по узкой улочке.

Старинная мостовая была засыпана багряными кленовыми листьями. С резных балкончиков вторых этажей кое-где свисали фиолетовые, лиловые, розовые вьюнки, вспыхивая на солнце радужным светом.

Мимо, едва не сбив, на новеньких велосипедах лихо промчались мальчишка и девчонка. Они заразительно хохотали и непрестанно звонили, чтобы пешеходы уступали им дорогу

– А помнишь, как ты меня учил кататься на своём велосипеде? – спросила женщина – Это было в тот год, когда мы только познакомились.

Велосипед был взрослый, и надо было уметь крутить педали из-под рамки. А потом я поехала одна и всё равно упала, а ты дул на мою разбитую до крови коленку, чтобы мне не было больно, а потом облизал подорожник и приложил его к ране, чтобы унять кровь. А потом просил прощения у моей бабушки, хотя и не был виноват.

– Я очень боялся тогда, что твоя бабушка рассердится и отправит тебя домой, и мы больше никогда не увидимся. А я уже успел тебя полюбить всем сердцем.