Козерог и Шурочка

Кому же захочется иметь жену хроменькую на одну ногу и криворотенькую? А теперь и мужики перевелись, одни старухи горемычные остались. А скоро и деревня вся вымрет, и сам я умру. Останется моя тридцатишестилетняя Варька старой девой, вот мне и печально за неё. А девка она кроткая, добрая да желанная.

Он ещё что-то говорил, но мы сморённые сном и усталостью, быстро задремали, сидя за столом. А вскоре видно и сам хозяин уснул, потому что наступила тишина. Сквозь сон я слышал, как кто-то вошёл на кухню, шлёпая босыми ногами, постоял, должно быть, нас разглядывая и ушёл, скрипнув дверью.

Проснулись мы с Петровичем рано, а Федот Степаныч уже возился во дворе по хозяйству, и только продолжал беззаботно дрыхнуть Чуня, откинувшись на спинку стула. Он был заботливо накрыт байковым одеялом, притеплился и сладко посапывал.

– Видно дочка постаралась, – хрипло проговорил Петрович, кивнув на парня.

Чуня был самый молодой в нашей компании, да и лицом пригож: крепкие скулы, туго обтянутые загорелой кожей с брутальной трёхдневной щетиной, греческий нос и влажные глаза с прозеленью.

Мы вышли во двор, освежились холодной водой из металлической бочки. Подошёл Федот Степаныч.

– Мужики, – сказал он, поглядывая на нас исподлобья, и морща обветренное бородатое лицо, – много я вам наплёл вчера, так вы уж не обижайтесь. Старость не в радость.

Мы пожали ему мозолистую ладонь, и я вернулся в дом разбудить Чуню.

В дверях кухни я столкнулся с Варей. Росточку она была невысокого, с русой косой до пояса и лицом симпатичная, если бы не её рот, заметно скошенный в сторону.

Девушка тотчас смущённо прикрыла лицо ладонями и, сильно припадая на левую короткую ногу, скрылась в горнице.

Чуня не спал, с болью глядя перед собой расширенными глаза. Он даже меня не сразу узнал, а лишь тогда, когда я громко сказал, что пора ехать.

– Да, да, – задумчиво пробормотал Чуня, и побрёл следом за мной, поминутно оглядываясь на горничную дверь.

С тех пор Чуня как-то незаметно исчез из поля моего зрения.

Давно я о нём не слыхал, за делами как-то не находилось времени, а потом и телефон куда-то его запропастился, а может и не было у меня его никогда. Теперь уже и не помню. Да и особенно мы с ним никогда и не дружили.

А нынче перед самой Пасхой решил я сходить на ярмарку субботнего дня, которую повсеместно устраивали перед Великим православным праздником в областном центре. И там я встретил Чуню. Он был всё такой же поджарый, только стал улыбаться чаще.