Зауральские самоцветы

Он аккуратно вырезал небольшое отверстие в скотче, и она тут же стала глубоко дышать. Ей было все равно, что воздух помещения сперт и насквозь пропитан сыростью и гнилью.

– Перед смертью не надышишься, – с ехидной улыбкой произнес он, оттянув назад за волосы голову своей пленницы, приставил нож к горлу.

– Пожалуйста, пожалуйста, не делай мне больно, прошу тебя! – осипшим голосом взмолилась она.

– Тебе не будет больно, любимая, поверь мне, тебе это понравится. Я освобожу тебя от всего…

– Нет! Нет! – она попыталась закричать изо всех оставшихся сил, но острое лезвие уже полоснуло по нежной шее.

Из глубины тела вместе с остатками грешной души вырвался на свободу тихий последний стон. В глазах запечатлелась лишь стеклянная пустота отчаяния и страха…

Спокойно оглядев с ног до головы свою очередную жертву, он, довольный результатом начал снимать с себя перепачканную кровью одежду. Переодевшись в чистый спортивный костюм, он уже хотел уйти, как внезапно раздался звонок его мобильного телефона.

– Да! – грубо обронил он, – Хорошо, я скоро буду, – и отключился.

Его всегда раздражали любые звонки на его «Nokia», но поделать с этим он ничего не мог. Ему всегда нужно быть на связи.

Взглянув последний раз на истекающую кровью девушку, он облизал свои чуть обветрившиеся губы и вышел из заброшенного дома, приткнувшегося на окраине маленького городка…

Глава десятая

– Слава Богу, ты пришел! – искренне произнесла Софи, заключив Матвея в объятия прямо на пороге.

– Я не мог иначе, – словно извиняясь за опоздание, сказал он, – Как ты?

– Мне плохо, очень плохо, Кораблев. Мама… Мамы больше нет, – разрыдалась она, уткнувшись ему плечо.

Он крепче обнял ее и начал медленно гладить рукой по спине. Этими простыми неосознанными движениями ему хотелось защитить одноклассницу от внешнего мира. Через нескольких минут Софи и вправду стало легче.

В ее двухкомнатной квартире находилась толпа непонятного народа, разговаривающего вполголоса. Родственники.

Матвей никогда не видел Софи в таком подавленном состоянии. Ее бледное с желтым оттенком, какое-то неживое лицо, покрасневшие от выплаканных слез глаза, дрожащие руки – окончательно омрачили его и без того хмурое настроение.

Он не знал, что нужно говорить. И нужны ли в такие моменты какие-либо слова? Моте было больно и страшно осознавать, что в скором времени на месте Зарецкой будет он.