Катапс

Он прокусывает ее и испытывает странное оргазменное удовольствие, выпрыскивая из клыков яд.

Гумбольт без слов повалился на пол. Алюминиевая голова звякнула о кафель, как пустая кастрюля. На затылочном экране включилась трансляция Нобелевской премии.

Змей, еще не приходя в себя, как завороженный, смотрел на экран.

Осьминог, подвешенный на цепях, летал над сценой с микрофоном и грандиозно представлял членов жюри. Потом в фиолетовых лучах славы, с лентами через плечо, на которых красовались надписи: «мистер дизайн», «мисс модификация», «мадемуазель Бовари», стали выходить номинанты.

И прочь вдруг со сцены полетела «миссис сис». Ее единственная огромная – воздушным шариком – грудь спасла ее, самортизировав удар, после чего она второпях удалилась.

Номинанты стали разбегаться и хаотично прыгать со сцены в меру своих возможностей. В луче славы, почему-то педантично сопровождавшем его, по сцене бежал Гумбольт.

В этот момент змей очнулся и судорожно пытался сообразить, что происходит и как это может быть, что мертвый Гумбольт лежит сейчас перед ним и на его экране, работающем только на остаточном электричестве умирающих нейронов, показывают в прямом эфире живого Гумбольта, еще и расстраивающего премию.

Гумбольт на удивление легко бежал. Его огромная голова ничуть не мешала ему. Он прямо на бегу запустил шестом в осьминога. Тут стало ясно, что это электрокопье.

Копье воткнулось в мягкую плоть морепродукта, ахнула искра и что-то вроде молний пробежало по цепям. В тот же момент экран потемнел. Зал наполнился гулом.

Вдруг из темноты всплыло лицо Гумбольта, и змей понял, что это не совсем Гумбольт. Черты были те же, но вот выражение совсем другое – жесткое и бескомпромиссное. Сопляк Гумбольт при всем желании был не способен на такой взгляд.

Гумбольт сказал:

– Я, Гумбольт, номинирован на Нобелевскую премию за выдающееся изобретение нового дизайна для руки. А такое ли оно выдающееся? Вдумайтесь, я ничего не изобрел, ничего не создал. Я просто покромсал существующую руку. А другие? Хоть кто-то из 2000 номинированных достоин хоть чего-то? Нет, это все детский лепет. Услышьте меня, люди. Мы нелепы. Мы уже давно не способны создавать ничего, кроме мусора. Все наши новинки мертворожденны.