Игры двойников

Кто-то ударил меня головой о дверь, и я упал, а Роди с Мануэлой принялись пинать меня с двух сторон по ребрам космофлотовскими ботинками. От боли темнело в глазах, я хватал эти ботинки руками, лягался и задыхался от ударов в живот. Роди наклонился надо мной, сделал какое-то движение – потом я узнал, что это был обычный залом – и мой локоть начал перегибаться в обратную сторону. Я закричал и завыл от боли, стуча ногами по полу. Кто-то пробежал по коридору, что-то закричала Славка, а потом все исчезло, не стало ни криков, ни пинков, ни ударов.

Когда я пришел в себя, надо мной был изогнутый стеклянный купол, боль пронизывала всю руку, а в черном небе сияла большая бело-оранжевая звезда. Меня приподняло над полом, бросило обратно, а потом за золотистым стеклом купола замелькали радужные переливы гравищита. Заревела сигнализация радиоконтроля, загремел сигнал общей тревоги.

Мимо снова бежали люди, топали и кричали, а я не мог встать. Горло саднило от крика и стекающей изо рта крови, я глотал ее, а она все текла и текла.

Звезда в черном небе росла, превращаясь в облако, облако рассыпалось на миллионы искр и исчезло. Тогда я еще не знал, что это был взрыв «Сатья-Локи-2» и что это было началом войны. Точнее, поводом для нее. Через четыре часа Гонта, нелегально проникнув на военный космодром, ушел в бой на катере, который теперь стал музеем, Славка отправилась на сборный пункт, как все курсанты, а я в пропахшем канализацией коридоре только смотрел в миражи на гибнущий «Лондон». А еще через неделю я улетел на Землю, только наскоро простившись с отцом.

И вот я вернулся. Хоть бы отец поговорил со мной спокойно! Чип принял приказ, и я шагнул в открывшуюся дверь. Все было, как десять лет назад – запах дезинфекции, пружинящий пластик матов, высокий батут и лес тренажеров. Из-за них доносились тупые удары и тяжелые шлепки о мягкий пол.

– Ты что ноги растопырил, как на унитазе? Кому говорю – левую ногу вперед! А ты что задницу отклячил? В сортире отсидел?

От звуков отцовского голоса я привычно замер на месте.

– Опять пропустил, сопля зеленая! Брюхо подбери и дерись!

Стук, грохот, удары, непарламентские выражения и крик, переходящий в грозное рычание…

– Опять удара боишься! – снова закричал отец. – Стой и не моргай, когда я тебя учу!

Я вышел из-за тренажеров. Перед отцом стоял крупный парень, глядя перед собой и пытаясь не уклоняться от ударов.

Отец почти не изменился за эти десять лет.