Время молодых

Увы, даже при идеальной работе всех экипажей потерь избегать не удавалось. Однако после сражения возле планеты кое-что изменилось, а наличие сейчас у противника всего двух крепостей серьезно повышало шансы на успех. Оставалось лишь надеяться, что не напортачили накануне корабельные эскулапы, все же то, что приказал сделать адмирал, не вполне вписывалось в их профиль, напрямую противореча клятве Гиппократа. Однако «враги в белых халатах» клятвенно заверяли, что сработали, как надо, и Александров предпочел им верить.

В том сражении им достались немалые трофеи, включая корабли числом аж четыре единицы. Три фрегата и корвет – в масштабах флота немного, однако для того, что задумал Александров, кораблики подходили идеально. Не в силу своих исключительных качеств – эти ветераны, устаревших серий и изрядно потрепанные долгой службой, откровением технической мысли не являлись – а только лишь потому, что перепутать их с оппонентами из Конфедерации было сложно. Даже спьяну.

Даже новичку. И уж тем более их узнают те, кто тащил к Новому Амстердаму боевые станции.

Идея об их возможном использовании пришла в голову Александрову практически сразу. Да и выбора, честно говоря, особого не было – даже если сформировать для них экипажи, что само по себе задача не из легких, поскольку людей под рукой не так и много, освоить трофейную технику уральцы не успевали физически. И потом, трофейные корабли попросту не вписывались по своим характеристикам в его эскадру.

Однако для бесполезного, казалось бы, довеска, в предстоящем сражении нашлась своя, узенькая ниша, и дело было за экипажами.

Опять же, решение напрашивалось само собой – использовать для этой цели пленных. Это против всяких конвенций, разумеется, но… никто же не узнает. И в результате частично пленные были высажены на Новый Амстердам, но минимально необходимая для управления кораблями группа осталась, и ею занялись врачи.

Гипноз, да еще усиленный медикаментозно, штука подлая и заслуженно презираемая, однако Ассоциация Восточных Народов принципиально не подписывала никаких договоров, устанавливающих правила ведения войны.

Это давало им возможность творить, что хотят, чем они, собственно, и занимались. Вот только договоры такие, равно как и их отсутствие – штука обоюдоострая, и по отношению к тем, кто хочет оказаться не связанным обязательствами, противники тоже могут вести себя не по-джентльменски.