Серое Проклятие

Ударил бы сильнее – вообще кость наружу выскочила бы, у меня этот удар хорошо поставлен. На гараже ворота закрываются плохо, так я их так вот забиваю. Лепота! Будем считать, отомстил – не хрен чужих подружек уводить.

Слышу – вопли сзади, поворачиваюсь… Оба-на, на Маринкин визг целая толпа бежит, железяками своими размахивает. Если я хоть что-то в этой жизни понимаю, сейчас за своего мстить кинутся. Я бы точно кинулся. Вижу – сваливать надо, но как-то не по-мужски это, врагу задний фасад показывать. Так что встретил я самого шустрого доской своей в лоб, да так хорошо попал, что тот сразу с копыт, а дальше ничего не помню.

Следующий кадр – яркий свет, но не слепящий, а ровный такой, приятный. Причем льется со всех сторон, да так, что тени не отбрасываю. Лежу я на чем-то мягком… Встаю, оглядываюсь – ничего вокруг нет. Просто нет. Под ногами что-то вроде ковролина белого, и уходит он далеко за горизонт. Хотя и линии горизонта тоже нет, сплошная бесконечность. Весело, ничего не скажешь…

Прислушался к своим ощущениям – оригинально! Я трезв как стеклышко, хотя уже и забыл, что это такое – трезвым быть.

Ничего не болит, есть-пить не хочется. И что же это получается? Пытаюсь мыслить логически и прихожу к простому результату – бред это. То ли предсмертный, то ли еще какой. Говорят, организм от боли может и не такое выдать, защитная реакция мозга, что ли. Альтернативой является то, что, как уверяют наши святоши, и есть ад, рай и чистилище, однако как-то не верится. Все остальные варианты, вроде «прилетели пришельцы и мне помогли», отбрасываю как нереальные. Ну а раз умираю – надо попытаться, как и положено, вспомнить всю прошедшую жизнь.

Сажусь я (елки-палки, мягкий ковролин-то) и начинаю вспоминать. Только до того, как в детском саду меня мальчишки били, потому что я слабее был, дошел, чувствую – не один я. Смотрю вокруг – никого. Ну и хрен с ним, продолжаю вспоминать дальше. И тут в мозгах голос раздается:

– И долго ты тут сидеть собираешься?

Оглядываюсь – по-прежнему никого. Пожимаю плечами и (ну привычка у меня такая, вслух думать) бормочу под нос:

– Ни хрена себе глюк…

– Кто глюк? Я? – Голос, кажется, обиделся.

– Ну да, ты, кто же еще.

– И почему ты так решил? – А голос ехидный-ехидный. Это вообще интересно, с собственной галлюцинацией поговорить, да и сидеть просто так уже наскучило, потому отвечаю:

– Чего не вижу и не ощущаю – того не существует. Так что голоса бестелесные только глюком быть и могут.

В ответ раздался смех.