Призраки прошлого

Исключение составлял разве что автомат – старый добрый «калашников» под архаичный трехлинейный[2 - Старинная, но до сих пор не отмершая окончательно русская система калибра оружия. Линия – 0,1 дюйма, или 2,54 мм. Соответственно, три линии – классические 7,62 мм, под которые разрабатывались армейские образцы стрелкового оружия России с конца прошлого века, такие, как знаменитая винтовка Мосина. Первый принятый на вооружение вариант промежуточного патрона также имел этот калибр. Под него же, собственно, изначально разрабатывался автомат Калашникова.

Выбор считающейся устаревшей модификации знаменитого автомата, к слову, был отнюдь не прихотью Лисицына. Африка имеет свои особенности, в том числе и в вооружении. На черный континент традиционно сбрасывали всевозможное старье, а потому именно таких автоматов там чуть больше чем до хрена. Очень часто китайских, разумеется, но это маловажно. Главное, что патроны достать не проблема в любой точке континента. А вот будут ли там, куда они направляются, боеприпасы к более современным образцам – вопрос открытый.

Закончив выдачу, демон аккуратно выложил на стол ведомость, в которой пришлось расписаться. Не кровью, разумеется, чернила надежнее, хотя, судя по выражению лица Сэма, он ничуть не удивился бы, если б вместо ручки Лисицыну вручили шприц. Вот же дитя голливудских страшилок… У него даже какое-то почти детское подобие разочарования на лбу было написано, когда Сергей, усмехаясь мысленно, ставил свою медицински неразборчивую закорючку.

Закончив с формальностями, демон извлек с очередной полки контейнер из грубого черного пластика и принялся деловито упаковывать в него вещи. Гора казалась не в пример больше, чем емкость, но кладовщик, проявляя чудеса профессионализма, так впихнул невпихуемое, что в ней даже осталось немного свободного места. Со звонким лязгом замка установил крышку, нарисовал в воздухе замысловатую руну – и на контейнере нарисовалась его личная печать. Повернулся к Лисицыну:

– Прошу.

– Без проблем, – Сергей извлек из-под ворота рубашки висящий на шее медальон.

И тут же, словно наблюдал (а может, и впрямь наблюдал), вошел Бестужев. Оглядел помещение орлиным взором, довольно кивнул:

– Вижу, собрались уже? Это радует.