Одиночка. Ход мертвецов

Наумов и пилот обычные люди, Марк – иллюзионист, он может разве что сделать наше падение чуть эффектнее, а у меня всё ещё есть небольшой шанс применить магнетизм и… что? А, главное, как именно и куда его применить?

Все эти мысли пролетели в моей голове за сотые доли секунды, а сразу после этого я начал действовать. Максимальный импульс магнетизма был направлен в землю с вливанием предельно возможного объема маны. Иных вариантов всё равно не было, я даже не думал, какой будет от этого толк, и будет ли вообще, ведь от обычной земли оттолкнуться всё равно не получится.

Но я остервенело продолжал толкать магнетизм перед собой, благо, мы падали носом вниз, и я мог мотивироваться быстрым приближением деревьев.

Странно, но никто из присутствующих не кричал, разве что пилот тихо матерился под нос. Возможно, именно отсутствие отвлекающих факторов и позволило мне лучше сконцентрироваться на ощущениях и в тот момент, когда раздался хруст веток, на посылаемые мной импульсы ударов магнетизма пришёл неожиданный отклик, оттолкнувший их обратно.

Словно встретились два разнополюсных магнита. Совершенно не понимая, что же происходит, я усилил натиск, и, как мне показалось, падение действительно замедлилось.

– Дави! – закричал Марк, поняв, что мы замедлились именно благодаря мне.

Но я и сам делал всё что мог. Возможно, тем же руководствовался и Марк, поскольку прямо под нами из ниоткуда появилась огромная надувная подушка, из тех, что используются при выполнении трюков в кино.

А потом был сильный удар, и всё померкло.

В себя я пришёл раньше всех, болтаясь на ремнях безопасности головой вниз. Возможно, мне просто повезло, а может, спасибо нужно сказать повышенным характеристикам, всё-таки они как-то влияют на конституцию тела в целом, а выносливость у меня прокачена явно выше, чем у мага иллюзиониста. Безусловно, болело всё тело, но в целом я чувствовал, что никаких серьёзных травм не получил. Вертолёт же застрял на деревьях, так же смягчивших удар, как и мой магнетизм.

И, вероятно, иллюзорная подушка Марка. Очевидно, что я недооценил способность парня, он ведь мог создавать частично материальные иллюзии, каковой, видимо, и являлась огромная подушка.

Некоторое время я так и висел на ремнях, приходя в себя, и борясь с накатившим ощущением сюрреализма ситуации, в которую попал. Фаэрболы в воздухе, крушение вертолёта, я, пытающийся замедлить падение. Сумасшествие какое-то.

– Ого, жив? – закряхтел рядом Марк.