Крепость

То, что рассказывал им командующий Черноморским флотом, казалось невероятным, однако то, что они видели совсем недавно, уже само по себе было невозможным и настраивало на адекватное восприятие чего угодно. И когда рассказ закончился, Эссен только спросил:

– А раньше вы не могли нам этого рассказать, Андрей Августович? Нехорошо получается, право слово.

– А вы бы мне поверили? Или посоветовали бы меньше пить? А то и Григоровичу доложили? – с нескрываемой досадой спросил Эбергард.

Эссен только кивнул – старик… хотя какой он теперь старик, моложе их, наверное, был прав.

Внутренние интриги флота привели бы именно к такому результату. Хотя точно так же он был прав, решив, что никто из них не против будет отомстить японцам и спасти славу русского флота. Все же зря Григорович с таким пренебрежением относился к нему, да и Макаров, не любивший Эбергарда, похоже, ошибался. Может, Андрей Августович и впрямь не самый лучший командир корабля, но планировать он умеет намного лучше других и вперед смотрит намного дальше.

– То-то мне здесь море показалось знакомым, – мрачно заметил Бахирев, рассматривая свои не по-аристократически большие, сильные руки. – Но знаете, что не дает мне покоя? Есть в вашем рассказе, Андрей Августович, заметная нестыковка.

– Какая же? – Эбергард выглядел удивленным.

– Куда вас потомки обещали перебросить? К началу войны, плюс-минус три месяца, не более. Так?

Дождавшись кивка, Бахирев встал, подошел к иллюминатору, рывком открыл его, полной грудью вдохнул свежий морской воздух и повернулся к собеседникам.

Уловил их недоуменные взгляды и зло рассмеялся:

– Это с конца октября по апрель, а здесь лето. Лето, или вы не видите? Ну, вы удивляете меня, господа адмиралы, совсем море чувствовать перестали.

Да, он был прав, и пристыженные адмиралы ненадолго замолчали. Вероятно, только шоковым состоянием после случившегося и можно было объяснить столь досадную невнимательность. Первым прервал некстати затянувшуюся паузу Эбергард:

– Возможно, где-то они ошиблись…

– Это уж точно, – ядовито усмехнулся Эссен.

 – И что нам теперь делать?

– Здесь все просто, – опять вмешался Бахирев. – Вначале определимся, куда мы попали. Координаты я берусь определить, а год… Остановим для досмотра первое попавшееся судно. Если идет война – замечательно, нет – извинимся, только и всего. А сейчас извините – мне надо, наконец, узнать, что у нас творится. Честь имею.

С этими словами Бахирев вышел.