Медовый месяц Александры Ивановны

Надеюсь, Александра Ивановна хорошо покормила? – продолжил мужик и, не дожидаясь ответа, похвалил: – Вообще-то, она у нас всегда отлично готовит, нареканий к ней не бывает.

Незнакомец окинул взглядом нашу бригаду, спросил:

– Кто из вас старшой?

– Ну, я, – отозвался наш бригадир. – Алексей Федичкин. А вы кто?

– Я начальник биржи Дитяк Остап Наумович, – представился мужчина. – В переводе на понятный язык – начальник склада пиломатериалов.

– Слышал о таком. Майор Нафиков упоминал вашу фамилию при разговоре,– проговорил Лёха.

– Вот-вот, посекретничать. Именно посекретничать и обязательно до начала работ, – бойко подтвердил Дитяк. – Негласное правило на зоне, понимаете ли. Своего рода вводный инструктаж.

– Можете начинать, Остап Наумович, – прервал его Лёха во избежание лишней болтовни. – Мы люди взрослые, не первый раз на стройке, и всё понимаем: вводный инструктаж необходим.

– Видите ли, Алексей, – начальник биржи слегка замялся, – нам нужно посекретничать с вами наедине.

– У меня от парней нет секретов, – с вызовом проговорил Лёха.

– Я понимаю, и, всё-таки, позвольте отвести вас в сторонку на пару слов, – настойчиво проговорил Остап Наумович, и в его вежливом тоне прозвучали повелительные нотки. Он насильно ухватил Лёху под руку и отвёл в сторону.

Через пару минут они вернулись к нам, Дитяк любезно произнёс:       – Возвращаю вашего бригадира в целости и сохранности.

Лицо Лёхи было хмурым.

– Тут такое дело, мужики, – сказал Лёха с виноватым видом. – Вход на территорию колонии строго ограничен. Пропуск на зону разрешают оформить только трём членам бригады: механизатору, такелажнику и бригадиру. Остальные будут трудиться в пределах строительной площадки.

В число трёх попал я, Кобра и сам бригадир. У меня имелись права водителя и тракториста, у Кобры удостоверение стропальщика и такелажника.

Когда мы, пройдя проверку на КПП, очутились за колючей проволокой, Дитяк выстроил нас в шеренгу и исчез за дверями какого-то строения.

Заключенный медленно и без слов прошёлся вдоль нашего малочисленного строя туда и обратно, потом остановился против меня и пристально заглянул в моё лицо. От его волчьего взгляда мне стало как-то не по себе.

Уголовник перевёл взгляд на Дитяка, затем ткнул пальцем в мою сторону и сказал:

– Он.