Любвеобильная Джоанна

Даже небольшой мини-бар был вмонтирован в тумбочке под телевизором. Петер собственноручно продемонстрировал его содержимое.

– Можно воспользоваться после душа, – с улыбкой подмигнул он, встряхнув на ладони стограммовую бутылочку водки. – Чтобы четырёхчасовая разница во времени не повлияла на твой сон.

Пожелав спокойной ночи, Брандт покинул номер.

Я принял душ, выпил баночку пива, и, распаковав плотный конверт из одеяла, нырнул в постель.

Разница часовых поясов действительно сыграла злую шутку. Биологические часы сработали безукоризненно.

Наконец, встал, прошёл в ванную комнату, привёл себя в порядок и спустился в ресторанчик на первом этаже.

Меня встретила опрятно одетая блондинка лет сорока. Немка была статной и неторопливой в движениях. Крупная грудь выпирала из разреза на платье. Короткие рукава обрамлены белоснежными манжетами, такой же белизны покоился на шее широкий кружевной воротник.

– Гутен морген, – произнесла женщина, завидев меня в зале, и сделала шаг навстречу. Чистейшей голубизны глаза немки игриво сверкнули.

– Гутен морген, – незамедлительно ответил я, поражаясь удивительно белой оболочке глаз.

– Кафи, ти? – спросила хозяйка ресторанчика по-английски.

– Блэк ти, – ответил я, продолжая нелепо торчать на одном месте.

– Битте, битте, – пригласила немка, указывая на закуски маленького шведского стола, расположенного в углу зала, и залопотала что-то по-немецки, не переставая улыбаться.

Я налил стакан сока, положил на тарелку пластинку сыра, две маленьких сосиски, кусочек хлеба, водрузил в специальную вазочку варёное яйцо, в два приёма переправил всё это на столик и принялся завтракать. Немка принесла чай, поставила на край, не забыв при этом обнажить в улыбке ровные белоснежные зубы.

Едва я успел закончить трапезу, как в зале появился Гюнтер. Перебросившись несколькими фразами с хозяйкой ресторанчика, он стремительным шагом направился к моему столику. Поздоровавшись, Гюнтер приблизил к моему лицу руку с большими швейцарскими часами. Проведя пальцем по окружности циферблата от неподвижной минутной стрелки, застывшей на цифре три, он остановил его на цифре шесть и показал в окно.