За несколько дней до конца света…

– Кому?! – поинтересовался князь.

– Крюгеру, – ответила Кейси, с трудом вынимая из плотно сжатого золотого клюва пучок перьев.

– Почему именно Крюгеру? – спросил я. Действительно, почему именно этому лягушачьему изуверу понадобилось уничтожать несчастную птицу? Разве мало других негодяев вокруг.

– Это его дятлы. – моя невеста выложила перья на ладонь и легонько дунув отправила их в полет. Красно-черные перышки легко закружились в первых лучах восходящего солнца. – Боевые дятлы – его разработка.

– Боевые Дятлы? – спросил я.

– Нет, – терпеливо, продолжила объяснять Кейси. – Наше подразделение называлось … по-другому. А дятлов я имела в виду живых…

Я вспомнил лабораторию Крюгера, злодейски разрушенную марксистами-антиглобалистами. Там действительно было много птичьих клеток. Пустых. Но, ни одного дятла, ни дохлого, ни живого я там не увидел.

– Крюгер мечтал вывести породу боевых дятлов. Это была его персональная разработка. – сказала Кейси, и поймав недоуменный взгляд Кузьмы, добавила, – Представляете, на что способна стая специально подготовленных дятлов во вражеском тылу? Подточенные опоры мостов, испорченные катапульты, продырявленные бочонки с порохом, водой и бензином, подрубленные телеграфные столбы, поврежденные бензопроводы и тормозные шланги…

– И заклеванные насмерть Петушки.

– И Петушки тоже, – согласно кивнула Кейси, – хотя мне такое применение даже в голову прийти не могло.

– А ему пришло, – сказал я, поднимая с пола перо.

– Кто находчивый? – не понял Кузьма.

– Крюгер, – пояснил я. – Теперь Личный Враг вашего Сиятельства и особа подлежащая немедленному умерщвлению через обезглавливание…

– Ты, солдатик, поперек меня не лезь! Кто мой личный враг, я сам могу решить! – рявкнул Кузьма, потом обхватил руками голову, вздохнул и добавил, – Кого обезглавливать немедленно, а кого в кипятке не спеша варить, я тоже сам решаю! Прав ты был в одном, солдатик, не стоило сильно доверять этим заморским магическим штучкам.

В комнату, влетел, звеня шпорами, не витязь в серебряной кольчуге, и не богатырь в позолоченных доспехах, а казак с выбивающимся из-под фуражки лихо закрученным черным чубом.

– Степан, – сказал Кузьма, дружески хлопнув его по плечу, – тут у нас возникли некоторые… подозрения, на счет соседей наших.