За несколько дней до конца света…

Ну, понимаю, все выпить любят, но по-человечески, а вы… Дружественный визит в Александрийскую библиотеку, для повышения культурного уровня и с разведывательными целями организованный помните? И где теперь эта библиотека?

Мужики, потупившись, замолчали, а князь продолжил:

– Кому в голову взбрело ночью читать тайные протоколы сионских мудрецов? Да еще и при свечах? Кто вам их днем читать не давал?

– Дык, ведь высший уровень секретности… – протянул вымазанный мукой купец.

– А Александрийский маяк? Он кому мешал? – спросил князь.

– Это мы, чтобы погоню отсечь. Когда библиотека загорелась, надо было смываться. Быстро. – начал оправдываться второй купец, – Вот и пришлось его немного подтолкнуть, чтобы следы замести. И чтобы никто не знал куда плыть – в потемках. Сами же тогда сказали – действуйте по обстановке, Ваша Светлость…

– Мало ли что я тогда сказал, спьяну, – смутился князь. – И потом, то была не наша территория. И водка тоже была не наша – паленая. Вот в голову и шибанула.

Мужики аж посерели от страха:

– Не виноватые мы. Это все она…

Князь посмотрел на Тамару и сурово свел брови.

– А ЭТА что здесь делает? – спросил он очень не хорошим тоном. – Кто её в город пустил? Шкуру с караула спущу… Мой специальный приказ разве не читали?

Увидев, что дело принимает серьёзный оборот, мы с Кейси вылезли из под обломков резного сортира, спрыгнули с широкой Тамариной спины и вытянулись по стойке смирно.

– А это еще кто? – продолжил задавать вопросы князь, – Лазутчики вражеские? Неужели ты, Тамара на старости лет, к врагам решила переметнуться? Так я вас всех троих – разом…

– Да разве так лазутчики в город входят? – совершенно спокойно ответила Тамара, – Они тем подземным ходом, что под старой дозорной башней прокопан пользуются. По тихому, без шума и пыли. А так в наглую… Видно ты князь чутье теряешь…

– Подземный ход я еще почти полгода назад засыпал! – возразил Кузьма.

В пыточную, пусть даже и русскую мне не хотелось. Я уже собрался сказать пару слов в свое оправдание, но печка меня опять опередила.

– Валяй, князь – спокойно сказала она, – на кирпич, на щебень, в пыточную, да хоть на обкладку сортиров.