За несколько дней до конца света…

А с печки, какой спрос? Во первых – она печка, а во вторых – печка, спешащая по важному государственному делу.

Попав за крепостную стену, Тамара уверенно взяла курс на княжеский терем. Мы, с Кейси, на скорую руку, попытались привести себя в порядок. Как-никак к князю на прием едем. А князь – это старший командный состав, только средневековый, право человека на жизнь и свободу, толкующий по своему усмотрению. Поэтому во избежание неприятностей следовало предстать перед его ясные очи не бомжеватыми оборванцами, а доблестными воинами, героически вырвавшимися из лап кровожадных врагов.

Ужасно захотелось жрать, тем более, что мы как раз проезжали мимо большой избы с криво намалеванной вывеской: «Трактир. Солнце и сало». Да, специалистам по рекламе здесь было, где приложить руки…

На пороге заведения, сыто отдуваясь и выковыривая из бороды кислую капусту, стояли два упитанных, слегка пьяненьких мужика. Один, без особого любопытства оглядел наш экипаж (эка невидаль – самоходная печка с двумя оборванцами на полатях) и спросил у своего собутыльника:

– А как ты думаешь, друг – Василий, доползет эта развалюха до столицы?

– Доползет, чего ей не доползти… – ответил Василий, бросив мимолетный взгляд на Тамару.

– А до Царьграда доползет? – не унимался любознательный мужик.

– До Царьграда? Может туда и доползет. А обратно. Точно нет. Она на вид только крепкая, – развивал свою мысль Василий,– но если присмотреться, пробег у нее дай бог каждому, и труба криво сложена. Капремонт, тяп-ляп делали, для отвода глаз

В недрах Тамары что-то глухо загудело, и я ощутил себя тараканом, задремавшим на пошедшем в разнос ядерном реакторе.

– До Царьграда дойдет, но там точно загнется и то, если пойдет без нагрузки. – со знанием дела подвел итог Василий вытирая о белый фартук перемазанные в муке руки.

– А до Карфагену? – не унимался его собеседник.

– До Карфагену? – перемазанный мукой мужик задумался, – навряд ли, Там сейчас – он стал загибать пальцы, – семьдесят шестая Пуническая война, с участием приглашенных персидских легионеров.

По всем законам жанра мне следовало слезть с коня, пардон – с печки, и набить морду наглецу, позволившему так нагло насмехаться над моим транспортным средством. Типа: «Кто смеется над конем, тот смеется над всадником.