Когда говорит кровь

Надеюсь, что ваш носильщик не соврал, и мы застанем Газрумару в «Костагире».

Собрались они быстро. Мицан напоследок залпом выпил чашку вина, достал пращу с несколькими свинцовыми снарядами, а Ирло вытащил откуда-то маленькую статуэтку закутанной в серый саван костлявой фигуры с двумя волками – белым и черным, лежащими у его ног. Это был Моруф – владыка загробного мира, проводник и последний утешитель всякой души, покидающей этот мир. Положив перед фигуркой кусочки хлеба и брынзы, Ирло полил их вином и, шлепнув сверху рукой, прошептал:

– Прими мою скромную жертву Путеводник и обойди меня стороной.

– Ты чего, Моруфу только живая жертва нужна,– взволновано проговорил Патар, схватившись за висящий на его шее защитный амулет.– Это же не Бахан или Лотак. Утешитель и обидеться может.

– Да где я тебе сейчас живую жертву то найду? Тебе что ли кровь пустить надо было? – раздраженно ответил Ирло.

– Лучше тогда вообще без жертвы, чем его гнев кликать. Если он услышал твою просьбу и являлся за даром, а он ему не понравится…– парень сложил руки в защитном жесте.

– Убереги нас все другие боги от его гнева.

– Пойдемте уже,– прервал их Мицан.– Сделанного не воротишь.

– Ага, не воротишь. Только и от проклятья тоже не отделаешься,– пробурчал Патар.

Пока они спускались по лестнице и шли через склад, Патар и Ирло постоянно зло переглядывались, шипели, так и норовя толкнуть друг дружку локтем.

Мицан никогда не был набожным или суеверным. Как и все блисы и палины, он любил пышные торжества на Летние и Зимние мистерии, участвовал в ритуальных гаданиях, приносил жертву на первый день года и держал дома парочку статуэток богов.

Но в остальном же весь его жизненный опыт даже не говорил, а кричал истошным воплем, что богам нет никакого дела до большинства их творений. И Мицан был точно уверен, что даже если он однажды разбогатеет, купит белого быка, которого потом принесут в жертву служители храма, измазав его кровью священного животного, единственное что с ним случиться – так это он испортит одежду и обеднеет примерно на две тысячи ситалов.

Но вот Патар искренне верил в промысел богов. И Ирло тоже, хотя и по-глупому. И сейчас эти двое вполне могли убедить самих себя, а следом и доверчивую Ярну, что из-за дурной выходки с даром на них легло проклятье Утешителя. А с таким настроем их дело было почти обречено. У Мицана то и плана как такового не было, так, смутные намётки, в которых самую большую роль играла удача.