Когда говорит кровь

Он чувствовал себя счастливым от простого человеческого тепла и нежности, которую дарила ему эта южанка, и он не мог насладиться ей. Но в четвертый его приход, она неожиданно разрыдалась.

«Я чем-то обидел тебя Маф?»,– спросил он удивленно, но девушка лишь грустно улыбнулась и махнула на него рукой.

«Ты не обидел, Скофа. И никто не обижал. Просто я беременна вот уже как месяц и скоро у меня совсем вылезет живот! Думаешь много воинов захочет пузатую шлюху? Ну а потом, после родов, кому здесь нужна мать с ребенком на руках? Да никому, Скофа.

Ни-ко-му. Я останусь без куска хлеба, останусь одна. Пока эта злая земля и этот поход не прикончит меня или мое дитя…»

Она замолчала, и глаза ее вновь наполнились слезами. Скофа притянул к себе девушку и крепко обнял, чувствуя, как содрогается ее тело от рыданий…

«Но я не избавлюсь от него,– шептала Маф в его плечо.– Дитя дар великой богини. Кто отвергнет – проклят навеки. Пусть сама заберет. Пусть заберет, что дала, сама я не отдам…».

Слова девушки не были преувеличением. Ребенок для шлюхи во время военного похода был почти равен приговору. Мефетрийцы может и спокойно относились к полукровкам, да только далеко была ее родная провинция, а гражданства, по законам Тайлара, такой ребенок не получал. Ведь рожденный от низшего сословия, должен был к нему и относиться. Ну а что могло произойти с двумя этриками в дикой земле… даже бог знаний и прорицания Радок не решился бы утверждать однозначно.

Скофа и сам не понял, как в голову к нему пришла эта мысль, и что двигало им тогда – выпитое вино, страсть или просто обычное сострадание.

Он отстранил девушку и вышел из палатки, а вскоре вернулся к ней с мешком в руках.

«Возьми»,– только и смог он себя выдавить. Его сердце билось слишком быстро и невпопад, мысли в голове сменялись одна за другой, не давая ни одной из них зацепиться за язык, но непоколебимая решимость осчастливить хоть кого-то в этом мире наполняла каждый клочок его естества.

Открыв мешок, девушка застыла в изумлении. Хотя ее руки сразу же крепко впились в кубок, она залепетала, что не может принять такой дар.

«Бери, я сказал,– с нажимом произнес он, боясь передумать.– Бери и возвращайся к себе домой, расти там ребенка, заведи хозяйство, найди мужа, если свезет, и будь счастлива».

Весь остаток дня она его благодарила, отдаваясь всеми возможными способами и выполняя все желания, которые только могут быть у мужчины.