Когда говорит кровь

Подойдя к старейшине почти вплотную, он отвесил короткий приветственный поклон.

– Всех благ и благословений, любезный господин Кирот Кардариш.

– А, Великий логофет,– его низкий и хриплый голос прекрасно сочетался с звериной внешность, напоминая рёв оголодавшего медведя.– И вы тоже тут, госпожа Мителиш. Благодарю за прием и угощение. Не плохие у вас тут повара.

– Ох, вы определенно перехваливаете их таланты, милейший.

– Отнюдь. А вот с винами вы продешевили. Малисантийские и Касилейские сорта больше подходят для палинского застолья.

Её улыбка была все такой же радушной и очаровательной, глаза светились теплом, и лишь легкое подёргивание ноздрей и чуть дрогнувшая бровь, выдавали закипавшую внутри этой женщины ярость. Сторонний взгляд и не зацепился бы за эти легкие перемены в лице, но Джаромо слишком хорошо знал Ривену, и то, как много значили приемы для этой тонувшей во внимании, но при этом безумно одинокой женщины.

– Вы так добры и заботливы, что я просто не знаю, как вам отплатить. Позвольте хотя бы прислать к вам в качестве ответного дара одного из своих поваров.

– Не стоит. Я и так уже нанял в свое имение лучших из лучших и обучил их под свои вкусы.

– Тогда мне остается лишь сердечно вас поблагодарить и заверить, что вы всегда будете самым желанным гостем под крышей моего жилища. А сейчас прошу меня простить: как бы не было приятно мне ваше общество, боюсь, что обязанности хозяйки приема вынуждают меня идти.

Она развернулась и грациозно пошла вглубь зала, увлекая за собой тут же образовавшийся шлейф из молодых и прекрасных юношей, а также зрелых и богатых мужчин. Джаромо проводил ее взглядом и мысленно посочувствовал ее рабам – хозяйка приема имела обыкновение вымещать на них всю злость и все обиды, как мнимые, так и настоящие, что накапливались за день.

– Какая обидчивая.

– Ну что вы, господин Кардариш, не думаю, что ваши слова могли хоть как то…

– Не считай меня за дурака, Джаромо. Я им не являюсь, как, впрочем, и ты тоже,– перебил его ларгес.– Я давно с ней знаком. И хорошо знаю, что твориться сейчас в ее прелестной головке.