Сашкин дом. Повесть

Поможешь?

– Хотите выйти им в спину? – спросил мальчик – А вы точно от Одинцова?

Время неумолимо бежало, отсчитывая секунды…

– Мы солдаты Ганзы, парень, – вступил в разговор Лютьенс, – но сейчас мы точно, – он подчеркнул слово «точно», – точно здесь по приказу полковника Одинцова. Помоги нам, у нас мало времени. Ты же понимаешь, что может быть, если террисы атакуют город первыми?

– Вас так мало, – сказал Сашка, глядя на первый взвод «гиен», которые устали ждать, но терпеливо переносили педагогические «экзерсисы» своих командиров.

– Нас мало, – согласился с ним Рязанцев, – и шансов у нас мало. Но они есть. Подумай, что будет, если террисы придут сюда.

– А я готов, – по-детски храбро ответил Сашка и поднял левую руку. На ней висел контактный браслет, – Я включил систему подрыва коллектора, глядя мимо Рязанцева и Лютьенса, сказал мальчик. – Папа минировал его, когда началась осада Екатеринодара. Если карта покажет, что они там, я взорву гадов.

Тут мальчик не выдержал и заплакал.

На левой руке Сашки вместо пальцев была свежезажившая рана.

Повисло молчание.

– Что у тебя с рукой, парень? – спросил Павел осторожно.

– Пальцы оторвало дверью, когда прятался от боевой машины десанта Альянса, кружившей над домом, – пожаловался Сашка. Я очень испугался и торопился закрыть. А она такая тяжёлая. Было очень больно.

– У вас в доме нет регенератора? – спросил Рязанцев.

– Только инъектор, – ответил мальчишка, совсем, как взрослый, – регенераторы на ферме. Я остановил кровотечение и делал себе уколы витаминов, чтобы зажило. А потом снова делал уколы витаминов, когда еда закончилась и есть хотелось.

Лютьенс подошёл осторожно погладил мальчишку по голове. Сашка уткнулся головой ему в грудь.

– А почему ты одел браслет на левую руку, Александр? – спросил так же осторожно Лютьенс, проверяя свою догадку.

– Ты что, не понимаешь, – сказал ему, как маленькому, мальчик, – если бы кто-то из террисов, хотел захотел отобрать браслет, у меня было бы несколько секунд, чтобы активировать взрыв после того, как я покажу искалеченную руку.

– Du bist ein geborener Soldat, Junge, – сказал Лютьенс растроганно и посмотрел на Рязанцева.

– Мы починим тебе руку, парень, когда вернёмся, – твёрдо сказал Рязанцев по-русски, глядя в синие глаза мальчика, и я заберу тебя отсюда.