С отрога Геликона

 – Прости меня, ради богов, но выпустить тебя я пока не могу. Промах откроет тебе дверь наверх. Промах!

Стражник тотчас явился.

– Пусти этого юношу на крышу и смотри, чтобы никуда не выходил.

Промах отворил дверь к винтовой лестнице. Геракл поднялся по ней. После несомненной удачи на этом собрании он был, тем не менее, в некотором расстройстве. Креонт до конца не доверял ему. Хотя, как думал сам юный герой, на месте Креонта он поступил бы точно так же.

Когда все вышли из зала, Промах подошел к спящему Тиресию.

Тот сильно храпел и, как казалось юноше, едва не падал со стула.

– Тиресий, проснись, – стал теребить его Промах. – Все уже кончилось.

Старик открыл глаза.

– Все уже ушли? – спросил он. – А где Геракл?

– Все ушли, но Геракл там, наверху.

Промах указал на дверь, которая вела на крышу. Он помог Тиресию подняться со стула. Геракл смотрел вдаль через равнину в тот момент, когда ему послышались медленные, все время прерывающиеся шаги старого прорицателя. Юноша оглянулся, встретив взглядом его появление на крыше, но тут же неприветливо повернул голову назад.

Он уже погрузился в свои мысли, и не хотел ни с кем разговаривать, но все же сознание того, что к нему решил подойти столь уважаемый старец польстило ему. До того дня Геракл никогда не имел с ним дел. Скорее, он побаивался Тиресия из-за его длинной и развесистой бороды и, как казалось Гераклу, недоброго взгляда. Сегодняшний разговор у Креонта, конечно, многое изменил. Старик подошел и положил руку ему на плечо. Геракл слышал его тяжелое дыхание.

– Я плохо вижу. Куда ты смотришь, мой юный друг? – спросил Тиресий.

– На Лафистион, – ответил юноша.

– Правильно смотришь. Враг пойдет оттуда.

– А он пойдет? Ты уже точно знаешь?

– Да. Так что… сыну Зевса предстоит битва.

Геракл с некоторым удивлением посмотрел в сторону, где стоял Тиресий. Глаза его оказались голубыми. Юноша никогда и не мог предположить, что у такого старого человека могут быть столь ясные чистого, голубого цвета глаза.

– Не удивляйся, – продолжил Тиресий, – Телеф был моим лучшим учеником. Я хоть уже и плохо понимаю, что происходит, но в тебя я верю. Так что все будет хорошо. Не пренебреги перед битвой молитвой твоему отцу.

– Непременно, Тиресий. Спасибо, – Геракл благодарственно протянул прорицателю руку; рукопожатие его оказалось неожиданно сильным, а сама рука какой-то необыкновенно ласково-теплой.

– Все, мой юный друг, я больше не досаждаю тебе.