С отрога Геликона

Когда они подросли, для них сделали новую пристройку, где живу сейчас я… Но, это было, вероятно, проклятье: у отца от самых разных женщин рождались исключительно девочки. Потому, я думаю, он так уцепился за тебя. В доме в самом деле не хватает мужчин.

– Почему же он не выдаст вас замуж? Наверное ведь все в подходящем возрасте.

– Не знаю. Я знаю только, что он наверняка пожалеет об этом очень и очень скоро. Обещай, что не расскажешь ему.

– Обещаю.

– Ну так вот. Некоторые из сестер уже расстались с девственностью, а остальные лишь ожидают своей очереди.

– Как же это случилось?

– Понимаешь, отец уже несколько лет как, наверное из-за возраста, потерял к своим наложницам всякий интерес. А сейчас им по тридцать или около того, все еще далеко не старухи, и тут, как кстати, у нас появился новый раб, откуда-то из Азии, страшный на вид, лысый, но сколь страшный, столь же и похотливый. Наложницы, скучающие без дела, притащили его в спальню, где сходились раньше с отцом. Это, конечно, не осталось в тайне от сестер.

Ну и самые смелые решились попробовать. А ты, Геракл, – мой спаситель. Если бы не ты, я бы наверное не устояла и тоже отдалась бы этому страшилищу.

Воображение Геракла не поспевало за рассказами Эрато: лишь только оно начинало рисовать одну столь приятную юноше картинку, как ей пора уже было сменяться другой. Вкупе с нежными прикосновениями девичьих рук и с созерцанием ее тела, это делало дальнейшее воздержание от близости почти нестерпимым. Гераклу казалось, что он держится из последних сил.

– Ты сводишь меня с ума, Эрато, – сказал он.

– Для того я и пришла к тебе этой ночью, – отвечала дочь Феспия, – но так же неожиданно, как пришла, я могла бы и уйти.

– Но не ушла. Да я и не отпустил бы тебя просто так. Расскажи мне еще. Так сколько же вас сестер?

– Нас пятьдесят. Пятьдесят дочерей Феспия. Кстати, забыла тебе сказать. Во мне кроме крови отца течет финикийская кровь. Волосы и глаза достались мне от матери.

Именно в эти миндалевидные, почти черные глаза Эрато, какие и вправду нечасто можно было встретить на улицах Фив, всматривался в этот момент Геракл.

Он видел, что они снова наполнялись страстью. Но прежде, чем ответить на нее, Геракл должен был еще кое в чем удостовериться. Он вспомнил в этот момент, чьим сыном его называли.

– Скажи, Эрато, – спросил он, – что ты думаешь об отце? Хотела ли бы ты с твоим мужем вести такую же жизнь?

– Нет, Геракл. Я думаю, он не во всем прав.