С отрога Геликона

– А что, отец сказал мне неправду? – спросила девушка.

– Не знаю… Так говорят обо мне.

– Кто?

– Мои родители. Вообще-то, мать запретила мне это кому-либо рассказывать…

– Послушай, Геракл… Так ведь тебя зовут?

– Да.

– А сколько тебе лет?

– Мне восемнадцать.

– Просто, отец говорил мне, что ты сбежал из дома в Фивах.

– Да, это правда. Я не поладил с одним из своих учителей и ударил его. И похоже, что он потерял слух.

– Как? – ужаснулась девушка.

– Так. Я видел, как у него из уха заструилась кровь.

– Геракл, я, прямо, тебя боюсь. Я вижу, что ты сильный, но…

– Нет-нет, ты пойми меня правильно, – перебил Геракл, – я защищался. Он бегал за мной с тяжелой деревянной кифарой и не хотел слушать никаких слов. Если бы я его не ударил, он бы огрел ею меня, но лишить его слуха у меня не было и в мыслях, это вышло случайно. Впрочем, мне все равно тягостно, когда я об этом вспоминаю. Если он и вправду оглох, ему прийдется очень тяжело, тяжелее, чем простым людям. Ведь он – музыкант…

Геракл тяжело вздохнул и опустил голову.

– Знаешь, – сказала дочь Феспия, – хоть ты и нарушил родительский запрет, я думаю, ты правильно сделал, что рассказал моему отцу о том, что ты – сын бога.

– Почему?

– Иначе он не прислал бы меня к тебе.

Геракл вновь лицезрел сияющую подобно нежному утреннему солнцу улыбку незнакомки. Но в этот раз он обратил внимание на ее глаза. При свете лампады было трудно точно разобрать их цвет, но они выказывали пока еще тайное желание, о котором Геракл только-только начинал смутно догадываться.

– Мой отец, – продолжала незнакомка, – решил породниться с богами и из всех сестер для этой цели выбрал меня.

Геракл округлил глаза больше, чем в тот момент, когда увидел у себя в спальне среди ночи нежданную гостью. «Неужто он воспринял это настолько всерьез?! – думал он про Феспия. – На то должна быть какая-то причина». Его охватил восторг. Он получил первое подтверждение своей причастности к богам и к тому же из уст сидевшей перед ним прекрасной девушки.

– Ты тоже находишь это нелепым? – спросил Геракл, когда они оба сумели принять более-менее серьезный вид.

– Да. Сама не знаю, почему. Как-то странно ведет себя отец.