Репродукции картин малоизвестного художника

Дядя был очень доволен, настроение у него поднялось и он предложил нам идти домой. На обратном пути, дядя привычно что-нибудь рассказывал.

– Вот ты, Колька, когда вырастешь, станешь инженером будешь проектировать новые машины, – говорил он мне. – Ведь ты любишь что-нибудь разбирать и чинить. А нашей стране нужны толковые инженера, чтобы быстрее прийти к коммунизму.

– А ты, Серёга, – сразу же обращался он к моему брату. – Наверняка станешь великим художником. И тобой будет гордиться вся страна. У тебя же талант.

Действительно, я тоже гордился своим братом. Его никто не учил рисовать, но он уже написал к этому времени восемь великолепных пейзажей. Сергей рисовал по памяти и это были окружающие нас прекрасные места. И водопад, и старая мельница, и дорога, ведущая к селу, и хвойный лес, и даже наш дом, уютно расположившийся на пригорке. Мама Света очень поощряла такой вид деятельности и, несмотря на то, что жили мы очень бедно, каждые два месяца для Сергея покупались новые краски и холсты.

– Только вы, ребята, никогда в жизни не признавайтесь, что у вас мама еврейка, – заговорщицки негромко говорил дядя. – В нашей стране евреев не очень любят, хотя стараются не показывать это. Поэтому, будьте осторожны.

Я тогда ещё до конца не осознавал, что же такое быть евреем. И что это вообще такое, поэтому не очень-то всерьез воспринимал слова дяди. Для меня это казалось чем-то чуждым и малоинтересным.

– И ещё одно, пацаны, – продолжал дальше свои нравоучения папа Миша.

К чему он это сказал, я только осознал через многие-многие годы. Уже возле самого дома дядя радостно сказал:

– Ну вот, мальчишки, мы и дома. Сейчас отдадим наш улов маме, она его почистит, а завтра нам сварит свою фирменную уху.

Нам не суждено было в этот раз попробовать тётушкину уху.

Глава 2

Молодого следователя Виктора Коршунова начальник отдела вызывал к себе не часто. Но, если уж вызывал, то ничего хорошего от этого приглашения никогда не было. Как правило, следователи ругали за медлительность в расследовании простых дел, за несоответствие служебной должности и прочее несущественные оплошности в работе. Поэтому Виктор воспринимал походы в кабинет к начальнику очень болезненно и с опаской.