«Некрономикон» и гипноз Хранителя

Я думаю, что отец их принимал какое-то время.

– Почему же он не дождался меня? – отчаянно крикнул юноша, вскинув руки вверх. – Я бы его поддержал, помог.

– Не отчаивайся, – Галина Фёдоровна по-матерински обняла Толю. – Видимо, ему уже очень накипело и он не смог больше терпеть. Такая смерть была записана в его книге жизни.

– Но почему он не подумал обо мне, – заплакал парень. – Он не подумал, каково мне сейчас оставаться одному.

– Он всё время думал о тебе, – утешала соседка Толю. – Но он не смог поступить иначе.

Пенсионерка пошла в комнату и через минуту принесла Толе ключ и какую-то деревянную коробочку, внешне смахивающую на шкатулку, только немного больших размеров.

– В комнатах я немного прибралась, – сказала она. – Цветы поливала регулярно. Одежду, книги, посуду и всё остальное не трогала. В спальне в тумбочке лежит завещание и другие документы. Если что-то тебе будет нужно, обращайся.

– А это, что? – спросил молодой человек, показывая на шкатулку.

– Совсем закрутилась и забыла сказать, – взмахнула руками соседка.

Только сейчас Толя заметил, что шкатулка запирается электронным замком, на панели которого размещены кнопки с цифрами, подобные тем, что имеются у калькулятора.

– Спасибо, – парень неопределённо пожал плечами.

– Я думаю, что это какая-то семейная реликвия, – предположила Галина Федоровна.

– Семейная реликвия? Отец никогда не упоминал ни о какой семейной реликвии, – подумал парень.

Толя ещё раз поблагодарил соседку и собирался уходить, но сердобольная хозяйка хлопнув в ладоши, встревожено сказала:

– Ой, совсем забыла. Я же тебе обещала немного продуктов дать. Только сразу же включи холодильник. И вот тебе деньги. Отец оставил на первое время.

Через десять минут солдат получил увесистый пакет с сосисками, сливочным маслом, творогом, сметаной, плавлеными сырками, пачкой пельменей, десятком яиц и килограммом куриных окороков.

– Вот я и дома, – подумал молодой человек, едва переступив порог своей квартиры.

В комнатах пахло одиночеством и тоской. Толик с грустью вспоминал, как ему хорошо было в этой квартире в детстве. Не то, что сейчас. Совсем не то. Обстановка в комнатах была прежней, только все зеркала были занавешены по христианской традиции, чтобы душа умершего не заблудилась в зазеркалье.