Долог путь до Вуллонгонга

И всё же первым, что бросилось туристкам в глаза сразу после прибытия, была до боли знакомая фигура, которая, стоило девушкам выйти из здания автобусной станции, кинулась к ним, демонстрируя безумную радость от встречи.

– Ну всё, допрыгались, – слабым голосом произнесла Тоня. – Теперь у нас еще и зрительные галлюцинации!

Но Петька Зайцев (а это был, несомненно, он) вел себя для рядовой галлюцинации слишком уж нахально: хохоча, пожимал сестрам руки, а Тоню даже фамильярно хлопнул по плечу. Если у девушки и были какие-то сомнения в его реалистичности, то сейчас они развеялись полностью и бесповоротно.

– Алиска, это ты накаркала! – рассердилась Тоня. – Зачем ты сказала, что мы здесь встретим…

– О, так вы меня ожидали увидеть? – самодовольно просиял Петька. – А я вас не… тоже ждал!

– Да как ты мог нас ждать? – подозрительно спросила Тоня. – Мы сами только несколько дней назад узнали, что отправляемся в Вуллонгонг…

– Это всё интуиция! Телепатия! – наставительно изрек Зайцев, подняв вверх указательный палец.

 – Я прямо-таки предчувствовал, что ты здесь появишься, Караванова! И ведь что-то подтолкнуло меня отправиться сегодня на автобусную станцию… Иду себе, смотрю – ты! Разве не чудо?

– Чудо из чудес, – согласилась Тоня, – особенно если учесть твое крайне бедственное материальное положение, о котором ты мне все уши прожужжал, помнится.

Глаза Петьки Зайцева, полыхнувшие праведным гневом, на мгновение затмили блеск драгоценных каменьев, обрамляющих циферблат золотых часов на его руке и переливающихся всеми цветами радуги в лучах заходящего австралийского солнца.

– Жестокая ты, Сорокопуткина, – надув губы и обиженно засопев, обронил «непризнанный гений». – Неэтично напоминать человеку о том, что он стеснен в средствах…

– Напоминаю только затем, чтобы ты сам не забывал о своем официально заявленном статусе, Землеройкин, – парировала Тоня. – Нравится играть роль «стою я на паперти с протянутой рукою» – играй, но тогда уж не светись на модных курортах Южного полушария… иначе кто же тебе поверит и посочувствует? Как там говорил Станиславский в таких случаях?

– Да я, быть может, всю свою жизнь копил деньги на эту поездку! И вообще, у меня складывается впечатление, будто ты не слишком-то рада меня видеть.

А ведь я, пожалуй, единственный русскоязычный турист во всём этом городе и, поскольку я здесь уже неделю, могу быть вашим гидом, если понадобится.