Граф Рысев

Наверное, впервые я порадовался тому, что являюсь художником, и могу носить что хочу. Скорее всего, на официальные мероприятия мне предстоит одеваться, как предписывает дресс-код, и то возможны послабления.

– Женя, ты меня слышишь? – дед подошёл ближе.

– Да, я тебя слышу, – я сфокусировался на его лице. – Нормально я себя чувствую, обезболивающее больше не пил, если ты об этом.

– Это хорошо, – кивнул граф. – Это очень хорошо.

– Я не понял одного момента. Зачем я встречался с жандармами? Всё равно ничем не могу им помочь.

 – Спросил я, пристально глядя на деда.

– Чтобы они на тебя посмотрели. – Граф задумался. – Если дойдёт до описаний, чтобы не тратили время, разыскивая высокого худого юношу с желто-зелёными глазами. Который в итоге оказался жертвой. Как же плохо то, что с твоей памятью случилось. Вот кто-кто, а ты вполне мог бы нарисовать нападавших, даже если сам не знаешь их имён.

– Надо же, неужели ты нашёл что-то хорошее в моих занятиях живописью? – слова вырвались у меня, прежде чем я сумел их осмыслить.

Казалось, что это непрекращающийся спор между нами прорвался даже сквозь вуаль, наброшенную на мою память, и вылился в ядовитых словах.

– Прекрати, я позволил тебе поступить в Академию изящных искусств, я оплачиваю все твои развлечения на изнанке. Ты не забыл, что я тебе небольшой дом неподалёку от Академии купил со студией, чтобы ты мог выращивать своих тараканов без влияния соседей по общежитию. – Граф устало протёр лицо руками. – Можно сказать, что я смирился с тем, что мой внук вместо службы или светской службы будет время от времени рисовать генеральских жён и дочерей.

Параллельно занимаясь с ними непотребствами.

– Ну почему сразу непотребствами? – я даже удивился.

– Потому что твоя кобелиная сущность уже в пятнадцать лет расцвела буйным цветом.

– Моя сущность не может быть кобелиной, – ответил я, подняв вверх указательный палец. – Моим тотемом является рысь. А кошки с собаками редко общий язык находили.

– Женя… – я ответил деду невинным взглядом.

 – Хорошо, не кобель, а кот мартовский ты и есть. Если хорошо себя чувствуешь, пошли на стрельбище. Я всё ещё хочу посмотреть, как именно ты стреляешь.

Я не стал себя долго уговаривать. Тем более, самому хотелось прогуляться на открытом воздухе.

В холле, по которому я вчера прошёл практически не глядя, нас ждал дворецкий. Он держал в руках пальто и куртку, похожую на ту, в которой я вчера по земле валялся.

Куртка была неудобной. Я посмотрел на неё и скривился.