Граф Рысев

Я даже карандаш уронил, и, чертыхнувшись, поднял взгляд на суетившегося возле стола Тихона, и стоящих возле дверей барона Соколова и Марию. – Господин граф сказал, что вы плохо себя чувствуете.

– Да, неважно, – я рефлекторно прикоснулся к ноющему затылку и посмотрел на свой рисунок. Нарисовал я патрон, как он мне виделся и представлялся. Захлопнув блокнот, я перевёл взгляд на гостей. – А вы что же уже уезжаете?

– Нам пора, – кивнул барон. – Ваши следопыты принесли новость, что пару часов назад произошёл прорыв с третьего уровня изнанки.

Теперь-то всё уже успокоилось, и мы вполне можем успеть доехать до барона Свинцова без особых приключений. Что-то в этом году частенько прорывы случаются.

– Так, год на год не приходится, ваше благородие, – ответил от стола Тихон. – Два года почитай и не было ничего, а тут один за одним. Ну это ничего, как лето придёт, так и закончится всё. Весна – вот время прорывов. Главное, господина графа без происшествий в Академию доставить с каникул.

Так, ещё одна небольшая, но очень важная новость: я дома не потому, что сбежал, надышавшись красок, и не потому, что меня выгнали за неуспеваемость, а потому что у нас каникулы, судя по всему, не слишком продолжительные, и скоро нужно будет к моим художествам возвращаться.

Я быстро взглянул на Машу, которая поджала губы, как только услышала про мою Академию. Эх, Маша, ты ещё настоящее искусство не видела, как то, что в одном блокнотике хранится. А я бы тебе показал его, чего уж там.

На практике. Потому как, красивая ты всё-таки девка. Я вон до того, как мне память отшибло, сумел уловить эту невинную красоту.

– Тогда не смею вас задерживать, – я наклонил голову, обозначая этакий полупоклон.

Задницу, правда, от постели не оторвал. Вот ещё, я весь больной и ушибленный, на голову. А это многое прощает. Я даже могу валяться на койке перед девицей, которая не понимает, зачем её дядя сюда вообще притащил. Благодарить она точно не умеет, да и не видит причин меня за что-то благодарить.

Поэтому пока её дядя прощался за них обоих, её взгляд скользил по комнате.

На меня Маша старалась не смотреть. Вот её взгляд остановился на мольберте, и я чертыхнулся про себя. Только того, чтобы она увидела свой портрет мне и не хватало. Вот что помешало рисовать его в блокноте, как всех остальных девиц? К сожалению, я не помню, что заставило меня схватиться за карандаш и начать творить.