Дон Кихот Ламанчский. Том I. Перевод Алексея Козлова

– Честное слово, я не гикнулся, – сказал Санчо Панса, – но от испуга, который я испытал, когда увидел, как мой хозяин бурно кувыркается на скале, я настолько воочию представил, как больно моему хозяину, что мне до сих пор кажется, что мне дали тысячу палок! У меня ужасно сильное воображение!

– Это и вправду, случается порой! Может быть и так! – неуверенно сказала служанка, – Мне тоже часто снится, что я падаю с башни вниз головой, но чуть не долетев до земли, я всегда просыпаюсь, и всегда после этого так разбита и изломана, как будто шмякнулась на землю в самом деле.

– Весь прикол в том, мадам, – ответил Санчо Панза, – что я, не находясь ни одним глазом в сновидениях, но будучи более бодрым и выспавшимся, чем сейчас, испытывал такую же жестокую боль, как мой избитый скалами и потёртый ущельями хозяин!

– Как зовут этого джентльмена? – спросила астурийка Мариторнес.

– Дон Кихот Ламанчский, – ответил Санчо Панса, – и он авантюрный рыцарь, весь в поисках приключений и поэтому путешествуюший по миру, и, надо признать, один из лучших и сильнейших путешественников среди всех, какие когда-либо встречались в этом мире!

– Что такое авантюрный рыцарь? – всплеснула руками девица.

– Вы что, только вчера на свет повылазили, что не знаете этого? – возмутился Санчо Панса, – Знайте, сестра моя, что авантюрный рыцарь – это та ещё штучка! Сегодня он голоден и избит, а завтра он император большого острова, сегодня самое несчастнейшее и самое несчастное из всех существо в мире, и завтра у него на голове две или три короны разных королевств, да ещё каких королевств, и надо вам знать, что иные из них он сразу готов подарить своему оруженосцу!

– Ну, и как же вы, если к вам так добры, – сказала хозяйка, – не имеете до сих пор, как мне кажется, в своём владении даже какой-нибудь заскорузлой провинциальной дыры?

– Ишь, чего захотели! Время ещё не приспело для того, – ответил Санчо, – потому что мы ищем приключений только всего один месяц и до сих пор не сталкивались ни с чем стоящим, и, так уж получается, что мы ищем одну вещь, а всё время находим другую.