Граф Рысев – 2

И снова в голове промелькнула картинка: куча совсем маленьких девочек в белых балетных пачках стоят боком перед таким же рядом зеркал и приседают под строгие команды сурового вида дамы, которая ходит вдоль ряда чуть ли не с плетью в руках.

Так, это что же получается. Балет с силовыми упражнениями? Что-то я не припомню балерин с гирями. Ладно, надеюсь, мне скоро всё объяснят. К тому же я не припомню, чтобы когда-нибудь фехтованием занимался. Так что, это вполне может быть обычная обстановка для тренировочного зала.

Дверь открылась и в зал вошёл Анатолий Дроздов и не старый ещё мужчина. Высокий, худощавый, жилистый, с внимательным взглядом черных глаз. Темные волосы, чуть тронутые сединой, довольно длинный и забранные в хвост. Одет он был в белую рубашку и штаны на подтяжках.

– Толя, можешь идти, мы с юношей сами способны договориться. – Сказал он, обращаясь к сыну, но не глядя на него. Всё это время он не открывал пристального взгляда от меня.

Я в свою очередь смотрел на него. И даже не заметил, как мы остались наедине.

Молчание затягивалось, и я не выдержал первым.

– Ну, и долго мы будем в гляделки играть? – получилось грубовато, но, сколько можно уже молчать. Тем более, я почувствовал, что жрать хочу. За обедом я не наелся, а уже ужин, как-никак.

– Почему ты хочешь заниматься фехтованием? – спросил он, а я даже немного растерялся.

– Я граф, – ответил медленно. – Не владеть холодным оружием – это моветон.

– Брось. – Похоже, тот факт, что я граф, произвёл на этого типа очень незначительное впечатление.

Если вообще произвёл. – Фехтование в наши дни не модно. Высшая аристократия всё ещё таскает шпаги как знак приверженности древним традициям. Но, сдаётся мне, очень скоро эти традиции сойдут на нет. – Дроздов скупо улыбнулся. – Я больше, чем уверен, что в твоём гардеробе нет ничего, похожего на перевязь. Так что ты даже традициям следовать не пытаешься. Так, зачем, тебе фехтование?

Я задумался. То, как он на меня смотрел, как пытался понять, зачем мне это сдалось… А не в этом ли кроется причина того, что Дроздов практически перестал брать учеников? Не видит он в этом смысла, ведь благородное искусство фехтования отходит на второй план, и грозит вовсе исчезнуть.

Тяжело ему, наверное, видеть закат того, что являлось частью его жизни.

Тяжело вздохнув, словно только что километр бежал от тварей четвертого уровня, вытянул руку, сосредоточился и пальцы привычно сжали рукоять полуторника.