Победа Сердца

Что еще несколько осложняло дело – так это предположение о том, что да, если бы любовничек остался один, в итоге как все же иногда рисовало возможную перспективу воображение Кевина, то он бы без проблем мог бы найти себе новую подругу, однако, иной раз, видя во сне Гвен, юноша, пробуждаясь, с грустью понимал, что он сейчас с Элен, которая была гораздо ближе к нему наяву, чем во сне, хотя от этого легче не становилось, ведь в то же самое время пустота внутри ощущалась и при присутствии рядом Гвен. Складывалось стойкое ощущение, правда, еще не подкрепленное фактами, как будто эти обе женщины, тоску от расставания с которыми испытывал их юный друг, на самом деле было лишь двумя ширмами, закрывающими того, к кому на самом деле стремилось сердце Кевина.

– Но, в конце концов, – прервала его мысли Элен, сама в это время прикрыв глаза и картинно откинувшись на подушку, – это твое дело, ведь нам спешить некуда, не так ли?

9. – …Так что, поверь мне на слово, есть куда поторопиться, и еще как!

– Да, Макс, я все понимаю, все прекрасно понимаю…

– Может ты-то и да, и у тебя действительно, как ты сам утверждаешь, всё по полочкам уже давно разложено, однако, у твоего издателя складывается совершенно иная картина.

– И в чем же она заключается? – для проформы уточнил Грегори, пытаясь потянуть время, ловя в это время драгоценные секунды, которые бы дали его мозгу подсказку – возможность придумать очередную неубедительную отговорку, в которую он и сам-то не сильно верил.

– А заключается она, мой дорогой, в том, что с тобой контракт будет разорван в одностороннем порядке.

Грегори встал как вкопанный, абсолютно отрешившись от всего, совершенно не обращая внимания на то, что происходит снаружи. Единственное, что осталось в его эмоциональном восприятии, было его собственное сердце, которое за маленькое мгновение как будто превратилось в гранит, который к тому же был выброшен некой могущественной силой в бесконечно одинокую тундру, посреди которой он остался, как никому не нужный, безликий на первый взгляд, хотя и имеющий свою собственную историю, булыжник, который гордо именовал себя Грегори Фландерс.

– Как? – только и смог выговорить писатель.

– А вот так. Так говоришь, будто и сам не догадываешься. Когда у тебя был крайний срок, тебе напомнить?

– Макс, я…

– Не помнишь? – повторил голос в трубке, не обращая никакого внимания на попытки оправданий.