Брокингемская история. Том 2

Мы хотим получить ваш комментарий по этому поводу!

Кэмден взял из рук Доддса факсимиле угрожающего послания, развернул его и внимательно изучил от начала до конца. Затем он заглянул в огромный гроссбух на своём столе и озадаченно поскрёб себе в затылке.

– Похоже, произошла досадная ошибка, – в задумчивости высказался он, – По нашим данным, за майором Грэггерсом не значится никаких задолженностей по секретным документам.

– Но позвольте: В вашем послании утверждается совершенно противоположное! – обратил внимание Маклуски.

– Ах, вот оно что! – сообразил наконец Кэмден, ещё раз заглянув в свой гроссбух, – Наше письмо датировано двадцатым июля; не так ли? На тот момент оно ещё было актуально, поскольку тогда за Грэггерсом действительно числилась недостача в пятнадцать листов серии «А». Но двадцать третьего числа эта недостача была устранена, и теперь за Грэггерсом опять никаких задолженностей нет… Так что можете выкинуть это дело из головы! – он разорвал факсимиле угрожающего послания и выкинул обрывки в мусорную корзину.

– Двадцать третьего числа? – произнёс в недоумении Доддс, – В субботу? Тогда позвольте вас спросить…

– По посторонним вопросам мы справок не даём, – объявил Кэмден, поспешно закрывая своё окошко, – Сожалею, но в нашей фирме наступило время обеденного перерыва, – донёсся его голос с той стороны закрытого окошка, – Всего вам хорошего!

Прославленные детективы молча вышли из коридора на улицу, на ходу напряжённо размышляя над различными тонкостями текущей ситуации.

– Не рановато ли этот тип навострился на обед? – подумал вслух Доддс пару минут спустя, когда плановый перекур был уже в самом разгаре, – По моим ощущениям, на дворе сейчас – от силы начало двенадцатого.

– Возможно, рабочий день у «Анаконды» начинается в семь утра, – высказал предположение Маклуски, – В этом случае её сотрудники и вправду могут зверски проголодаться к одиннадцати часам.

– Как бы то ни было, мы выполнили задание, полученное от шефа, – подвёл оптимистический итог Доддс, – За Грэггерсом отныне нет никаких задолженностей, и мы имеем полное право поставить это себе в заслугу.