Сила крови V

Вот только слово «изгонят» явно хотела заменить на «убьют», но в последний миг сумела сдержаться.

Я улыбнулся и невозмутимо ответил:

– Есть старая притча о мальчике, который хотел взлететь слишком высоко, и солнце обожгло ему крылья. Но я ведь не мальчик. И с солнцем Мещерские всегда обращаться умели.

Взгляд княжны стрельнул на комбез с изображением герба Дома Мещерских, где когтистая лапа уверенно сжимала желтый шар солнца. По ее лицу проползла кривая улыбка.

– Может быть.

Вилора отвернулась, сделав вид, что ее заинтересовала информация на приборной доске.

Новоявленная тетушка сказала что-то про беспорядки в Токио. Пока ховер летит, не мешало выяснить, что имелось ввиду.

ГлобКом – подключение – колониальные новостные ресурсы.

– «…пока точно неизвестно число погибших, но говорят, счет идет на тысячи. Повстанцы не стесняясь применяют тяжелое вооружение, ведя огонь в кварталах с плотной городской застройкой…» – симпатичная ведущая комментировала происходящее на огромном экране сбоку от нее.

Периметры безопасности зеленых зон центральных районов Токио были прорваны. Шел бой. Улицы мегаполиса заполонили мятежники с оружием, их поддерживала техника, подчас довольно серьезная – несколько раз мелькнула парочка мехов, специально предназначенных для ведения боя в городских условиях.

Несмотря на усиление охраны после бунта в германском секторе, войска Метрополий не справлялись с бешенным напором.

Небо чертили инверсионные следы ракет, раздавались взрывы. Дома-Ульи исходили дымом, во многих местах вспыхнул пожар. Главное административное здание франкского сектора было похоже на изжеванный бублик с черными проплешинами, настолько много реактивных снарядов в него всадили, пытаясь выкурить защитников.

Но не только город подвергся нападению. Повстанцы воспользовались моментом и атаковали производственные кластеры секторальных промышленных площадок. Расчерченные на аккуратные квадраты они полыхали пожарами. Урбанизированный пейзаж превратился в полотно черного и оранжевого. Густые столбы дыма поднимались вверх, показывая, что ни один цех не уцелел.