Сила алхимика

Почему сожаление мелькнуло в озорных глазках? Потому что одно дело ублажать всю ночь потного и грязного погонщика буйволов или воняющего протухшим салом кожевника, и совсем другое проводить время с молодым господином из благородных.

Мягким, ласковым, с хорошими манерами. К тому же более чем симпатичным. Светловолосым красавчиком, прибывшим из далеких краев. Возможно, замаскированным принцем, только и ждущим, чтобы увезти молодую крестьянку из этой глуши, чтобы сделать ее королевой…

И другой похожий бред, что несется в бабских головах, стоит им увидеть, как они считают, идеал их мечтаний.

Я вздохнул.

Чертова внешность Эри иногда доставляла уйму неудобств из-за чрезмерного женского внимания. Светловолосый, с правильными чертами лица, с хорошей подтянутой фигурой – он вырос в настоящего красавчика, разбивателя женских сердец.

Ставлю золотую марку против медной чешуйки, если нашептать ушедшей служанке всяких глупостей о неземной красоте и любви с первого взгляда, она легко забудет о серебрушке – непременном атрибуте при прощании утром.

Эри действительно превратился в писаного красавчика. Что лично меня слегка напрягало, потому что иногда создавало проблемы там, где их легко можно избежать.

Ну вот, стоило об этом подумать, как неприятности сами нашли меня.

Зачерпнув ложкой наваристого супа и отломив краюху еще пахнувшего дымом печи пшеничного хлеба, я наткнулся на злобный взгляд.

Какой-то хлыщ со злостью уставился на меня. Причина? Банальна: сидящая рядом деваха заинтересованно пялилась на меня.

Ну вот, кобылка загляделась, а мне огребать. Придурок совсем не соображает, что я в этой схеме совершенно не при делах?

Сижу, никого не трогаю, собираюсь плотно пообедать, слегка отдохнуть и вновь отправиться в путь. Мне эти разборки на любовном фронте никуда не уперлись.

Кстати, судя по одежде, парочка явно принадлежит к дворянскому сословию. Не титулованные, скорее ближе к рядовым благородным, что не могут похвастать наличием отдельного замка.

Такое часто случалось. Предки наживали состояние, строили родовые гнезда, собирали земли, а потомки все бездарно прожигали. На многодневные кутежи, на дорогие шмотки, на жратву, что привозили из-за далеких морей, на предметы роскоши, годные лишь на то, чтобы служить бесполезным украшением, и на всякое другое похожее дерьмо.