Цитадели гордыни. Владыка холода

В последнем сеансе связи мне категорически запретили предпринимать какие-либо рискованные шаги, пообещав суровую кару, если с ними что-нибудь случится.

Немка с интересом повернулась к мужчине:

– Это дети важных людей?

– Насколько я знаю, нет, это обычные учащиеся не менее обычной школы Мурманска.

Кэйтлин про себя недоверчиво хмыкнула. Она знала чиновников типа этого Ковалева. В случае появления реальной угрозы они в первую очередь спасают себя, а лишь потом других. И то, если от этого может быть польза в будущем.

– Так значит, вам точно обещали помощь? – журналистка испытующе заглянула в глаза уже далеко немолодого мужчины.

Тот в свою очередь величественно кивнул, подтверждая сделанное ранее заявление.

– Скоро прилетят спасатели и заберут нас отсюда.

– Всех? – уточнила фрау Мосс.

Кроме съемочной команды Рейтер на территории посольства укрылись сотрудники европейской неправительственной организации, чья штаб-квартира находилась в соседнем здании. При первых признаках бунта они также быстро переместились сюда.

– Не беспокойтесь, заберут всех. Я лично распоряжусь об этом. Ведь я обещал вам, дорогая мисс.

Непонятно почему посол предпочитал именовать симпатичную журналистку на английский манер, хотя отлично знал, что по происхождению она из Германии.

– Если вы, конечно, сдержите обещание и подарите мне романтический вечер в Москве, – добавил посол, изображая на лице подобие галантной улыбки.

Женщине ничего не оставалось, как улыбнуться в ответ. Причем сделать это как можно более соблазнительно и обещающе. Старый ловелас с первых минут ее появления здесь оказывал недвусмысленные знаки внимания представительнице международных СМИ, имеющей более чем аппетитные формы.

– Вы очень милы, Роман Денисович.

Кэйтлин знала русский не очень хорошо и говорила с сильным акцентом, иногда запинаясь, делая длинные паузы. Но старательно припоминала полученные в колледже знания, прекрасно зная, что россиянам льстит, когда иностранцы говорят на их языке, становясь более уступчивыми.

– Ну что, вы, – показушно засмущался посол, неловко берясь толстыми пальцами за женское запястье.