Цитадели гордыни. Повелитель льда

Ты хоть понимаешь, какой принесет ущерб нашей репутации случившееся?

Удобно устроившийся в глубоком кожаном кресле Лев Николаевич Охотников промолчал, наблюдая за метаниями супруги. Изредка князь отпивал из пузатого бокала, наполовину наполненного ядреной настойкой из можжевельника.

– Почему ты ничего не говоришь? – наконец сообразив, что обращается в пустоту, жена патриарха клана резко остановилась на полпути привычного маршрута, встав точно посередине роскошного персидского ковра с толстым ворсом, привезенный пару сотен лет назад кем-то из предков с одной жаркой арабской страны.

– Какой смысл переживать, если уже все случилось? – все же соизволил разомкнуть уста князь.

И не забыл сделать еще один глоток ароматного напитка. По помещению плыл запах свежих трав с легким привкусом хмельного оттенка.

– Произошедшего не изменить, – продолжил старший Охотников. – Надо думать, как выкручиваться из ситуации.

Еще немного постояв на месте, княгиня прошла к креслу, стоящему с другой стороны низкого журнального столика, и аккуратно присела, закинув ногу за ногу и вытянув руки вдоль подлокотников.

– Полагаю, скандалом здесь дело не ограничится. Даже самым громким, – не успокаивался супруг, вызывая у жены страдальческие гримасы на лице.

Упоминание о будущих заголовках, пестрящих на страницах всех мало-мальски известных газет и журналов, вызывало у светской львицы приступ неконтролируемой ярости. Теперь только и будут говорить, что у княгини Охотниковой на приеме травят народ почем зря.

– Меня заживо съедят на любом светском рауте, – мрачно проронила она. – Хоть дома запирайся и никуда не выходи до конца жизни.

Лев Николаевич печально покачал головой, иногда узость мышления супруги его поражала.

– Думаешь, сейчас это наша самая серьезная проблема? – он скептично изогнул бровь и вкрадчивым тоном попросил: – Вспомни, кого именно отравили?

Княгиня наморщила высокий чистый лоб, быстро догадалась, на что намекает муж, и в испуге распахнула глаза.

– Они не посмеют, – тихим шепотом выдохнула она.

Князь мрачно поджал губы.

– Боюсь, еще как посмеют. Нас обвинят в потворствовании убийцам. Переложат вину и потребуют объяснений. А если мы ничего не сможем рассказать, то дело легко может дойти до прямого объявления войны.