Цитадели гордыни. Принц стужи

Говорили, поцапался с князем и ушел в вольное плавание. А оказалось, все время жил здесь, под носом, прямо в Златограде.

И правда, мишень, достойная отдельного покушения. Резонанс получился бы куда больше, чем от взрыва простого кафе.

– Я узнала тебя, – хмуро процедила Люба.

Нападать на «это существо» в одиночку – полная глупость. Напротив сидела идеальная боевая машина, бросаться на которую – все равно что кидаться на танк.

Быстрая, сильная, с нечеловеческой реакцией. Неуязвимая для обычных смертных.

– Очень рад, – боевой маг высшего ранга, по возрасту почти ее ровесник, растянул губы в тонкой улыбке.

Люба с силой сжала зубы, до крови прикусив губу.

– Я ничего не скажу, – упрямо заявила она.

Виктор Строганов беспечно махнул рукой.

– Другого и не ждал. Мне в общем-то одно интересно, выбирая объект для атаки, вы хотя бы проводили разведку перед тем, как установить бомбу? – парень склонил голову набок. – Ты ведь в курсе, что ни один одаренный не погиб? В дурацкое кафе в основном ходили обедать обычные служащие из ближайшего банка и отеля напротив.

– Невиновных нет. Они служили кланам, а значит, пособники их преступлений, – с остервенением возразила она.

Парень бесстрастно пожал плечами и рассудительно заявил:

– Вся их вина в том, что не выбрали другое заведение для обеденного перерыва. Вот и все. Пытаться притянуть убитых к клановым властным структурам не получится.

– Что, намекаешь на бессмысленную жестокость? – Люба зло ощерилась. – Кто бы говорил. Думаешь, мы о вас мало знаем? Жестокость и агрессия у Воинов в крови. Для тебя убивать так же естественно, как для обычных людей дышать.

Колдун сухо улыбнулся, выпад его не задел. Все та же учтивая полуулыбка, все тот же внимательный взгляд. Никакого негатива в адрес арестантки в оранжевом костюме для заключенной у него не существовало.

– Жестокость, – слегка насмешливо протянул чародей. – Какое громкое слово. Видимо, обычных людей в ней никогда не замечали.

В голосе парня проступили едва заметные нотки сарказма.

– Сколько погибло за последний век на Земле насильственной смертью? Двадцать миллионов? Тридцать? Пятьдесят?

Виктор закинул ногу на ногу. На его лице блуждала рассеянная улыбка. Кажется, разговор его забавлял.