Кредиторы гильотины

– Доктора, у которого так много наград?

– Да, – отвечал со смехом Жобер.

Панафье был очень счастлив, так как уже узнал драгоценные сведения. Но он спешил узнать и другие факты, которые так и хотели слететь с языка Жобера.

– Вы видели мертвую мадам Мазель? Вы дотрагивались до ее ран? Вы производили вскрытие?

– Да, повторяю вам: я производил вскрытие, следуя приказанию доктора, и писал под его диктовку рапорт.

– Весь вопрос в том, дотрагивались ли вы до ран руками?

– Да, конечно.

– И вы констатировали их важность?

– Важность раны в левом боку, которая задела легкое.

– И которая была смертельной, не правда ли?

Жобер засмеялся, пожал плечами и сказал:

– Да, по крайней мере, так утверждает рапорт. Это действительно ловкий удар, и живой человек, получивший его, конечно, не пережил бы его.

Панафье понял, что доктор готов все объяснить, а главное – доказать, что счастливцы, которых публика превозносит, очень часто должны были бы учиться у молодых докторов, и поэтому он с удовольствием ухватился за этот случай, продолжая поспешно:

– Вы говорите – «живой человек».

– Да, мой милый, я иду даже дальше. Я утверждаю, что удар поразил только труп.

– Вы убеждены в этом? – спросил Панафье, напрасно стараясь скрыть волнение, с которым выслушивал ответы Жобера.

– Конечно, убежден, – ответил последний.

– И можете доказать это?

– Конечно, – небрежно подтвердил доктор, наливая в стакан шампанское. – У меня даже есть вещественное доказательство.

– Доказательство?

– Да, но не все ли равно, мой милый, как эта несчастная была убита. Главное, что она была убита. Убийца был найден, предан суду, осужден и казнен, следовательно, дело закончено.

Панафье не знал, что ответить на замечание приятеля, очевидно, утомленного этим разговором и хотевшего прекратить его.

– Выслушайте меня, мой милый Жобер. По особым причинам мне нужно узнать точные сведения относительно этого предмета. Прошу вас, не удивляйтесь моей настойчивости. Я изучаю это дело, и мне нужно знать правду. Помогите мне восстановить факты.

– Но, мой милый Поль, я в вашем распоряжении и могу сказать вам все, что знаю.