Кредиторы гильотины

Кажется, у меня был знакомый в Божоне. Жобер. Но его там нет. Он перешел в Венсен. Вот число – «5 октября 1878 года». Нет сомнения, что в то время Жобер был еще студентом в Божоне. На всякий случай я схожу к нему завтра утром.

Сказав это, Панафье встал и поднял занавеси с окна, выходившего на улицу Фридлан.

– Уже светает! – сказал он.

И действительно, уже наступал день. Тогда Панафье еще раз обошел комнаты, следуя по тому пути, которым, по его предположению, должен был идти убийца.

Он вышел через маленькую комнату, находившуюся по правую сторону постели, вторая дверь которой выходила на площадку лестницы. Затем он прошел через коридор, который вел в людскую и кухню, и вышел через черную лестницу. «Это так, – думал он. – Он спустился вниз и отнес в подвал свою рясу и рубашку, оставив эту дверь открытой, чтобы направить следствие по ложному пути, и эти идиоты попались в ловушку».

Затем Панафье снова вернулся в квартиру, погасил лампу и вышел на улицу через подъезд, к великому удивлению соседей.

День уже наступил. Он подозвал фиакр, сел в него и сказал кучеру:

– В Венсенский госпиталь!

Глава 11. Ужасное и любопытное зрелище

Кучер скорчил недовольную гримасу, но когда Панафье прибавил: «Я оплачу проезд вдвойне», он сделался любезным, и менее чем через час экипаж остановился у военного госпиталя. Панафье, выйдя из экипажа, спросил привратника:

– Где доктор Жобер?

– Он в морге.

– Что он там делает?

– Он дежурный, а сегодня там два вскрытия.

– А можно его увидеть?

– Я не знаю. Если вы его приятель… – нерешительно сказал привратник.

– Я его друг, – смело отвечал Панафье, – и, кроме того, я его собрат по профессии.

– А! Вы доктор? Это другое дело. Потрудитесь следовать за мной, мсье.

Мы сказали читателю, что хотим показать ему трущобы Парижа, подразумевая под этим все места, заслуживающие интереса. Теперь мы имеем перед собой именно такое место и просим у читателя разрешения показать ему морг госпиталя.

Это был большой зал, в который свет проникал через окно, сделанное наверху. Во всю длину стены, противоположной той, в которой находилась входная дверь, стояли шесть каменных столов, и на трех из них лежало по трупу. Эти закоченевшие тела казались бледно-зеленоватыми от падающего сверху света.

На первом столе лежал труп молодого человека лет двадцати пяти.