Кредиторы гильотины

– Что это за люди?

– Берегитесь их! Это сильные молодцы! – сказал Пьер Деталь.

– Гриб! – позвал вполголоса один из посетителей. – Знаешь ты этих людей?

– Высокий – это тот самый, который его спрашивал.

– А! В таком случае, они… Надо быть осторожнее.

– Не шевелитесь! – тихо проговорил Гриб. – Я слышал, что у дверей остановился экипаж. Весь двор, наверное, набит полицейскими.

– Пойди открой маленькую дверь – на случай, если придется постоять за себя, – велел один из посетителей.

– Будьте спокойны, – отвечал Гриб все так же тихо.

Одна только тетка Дюша спокойно стояла за прилавком.

Поднявшийся молодой человек поблагодарил вновь пришедших за неожиданную помощь, оказанную ему.

– Вы господин Панафье? – спросил один из них.

– А, так это вы, мсье, несколько раз приходили сюда и спрашивали меня?

– Да, я.

– Ну, – проговорил со смехом Панафье, – я очень рад, что познакомился с вами именно теперь.

– Я должен сделать вам одно очень важное предложение.

– Я к вашим услугам, мсье.

– Хорошо, если вам угодно. Но, – прибавил он громче, – если бы этим господам захотелось побеспокоить нас, то у моего брата и у меня в кармане найдется, чем разбить головы десятку из них.

Панафье взглянул на группу, столпившуюся в глубине зала.

Мрачное молчание встретило слова незнакомца.

– Теперь можно сесть, – спокойно сказал он. – Они не тронут нас. Что же касается каменщика, то я с ним еще разделаюсь. Садитесь же, господа!

Двое незнакомцев и Панафье сели за стол, за которым Панафье перед этим начал обедать.

– Могу я узнать, господа, с кем имею честь говорить?

– Мы скажем вам наши имена, если вы согласитесь на наше предложение.

– Отлично, господа! Гриб, бутылку хорошего вина! Вы позволите мне предложить вам стакан? А теперь я вас слушаю.

– Мсье, – сказал тогда старший из братьев, – мне говорили, что вы знаете трущобы Парижа, что вы знакомы с преступниками и изгоями общества.

– Это правда, мсье.

– Как! Так все было из-за этого?

– Боже мой, да! Вот уже два года, как я живу среди этих людей. Вы очень хорошо понимаете, что я не разделяю ни их вкусов, ни их привычек, ни их принципов. Они напрасно старались понять причину моего присутствия среди них и, не придумав ничего, пришли к выводу, который служит здесь приговором: «Он полицейский!» И сейчас меня хотели заставить заплатить за это.