Кредиторы гильотины

Надо узнать, кто мог проведать об этом, так как я убежден, что мадам Мазель говорила об этом только мне.

Корнель Лебрен».

Винсент перевернул письмо и увидел на обороте бумаги кольцо, тщательно нарисованное в четырех видах.

– Ну, – сказал он, складывая письмо, – завтра мы примемся за дело, а сейчас отдохнем.

После этого братья разошлись по своим комнатам, а с рассветом были уже на ногах, несмотря на то, что легли поздно, и вместе отправились на кладбище Иври.

Они пошли преклонить колени в этом Проклятом Углу, и молитва их была довольно продолжительной.

Вернувшись в Париж, они решили расстаться.

– Куда ты отправишься? – спросил Винсент Шарля.

– Я иду к нотариусу мадам Мазель, чтобы узнать, через какие руки прошла находившаяся у нее сумма денег, прежде чем попасть к ней.

– Да, это будет полезно.

– Расспрашивая одного, другого, я увижу, куда это меня приведет. А ты?

– Пойду отыщу человека, чтобы он нанял для нас квартиру, в которой жила мадам Мазель.

– Но что скажут, если это узнают?

– Все, что угодно.

Кто может помешать мне?

– Разве ты не боишься, что это может возбудить подозрения настоящего убийцы?

– Наоборот, свадьба нашей сестры, наше равнодушие заставят поверить в наш цинизм, а жизнь, которую мы будем вести, заставит всех предполагать, что мы отказываемся от нашего отца.

– Но с какой целью ты это делаешь?

– Чтобы шаг за шагом восстановить картину преступления.

– Каким образом?

– В той самой комнате, где было совершено убийство, я буду искать то, что было упущено следствием, и, без сомнения, мне удастся восстановить истину.

– Но, восстановив факты, ты еще не найдешь виновника.

– Конечно, но я буду на пути к этому. Мы соединим людей и обстоятельства и узнаем истину.

– Да, может быть, – задумчиво сказал Шарль.

– Для того, чтобы достигнуть цели, нам нужно много мужества. Ты не можешь себе представить, Шарль, сколько нам придется еще страдать. Нам днем и ночью придется бывать в различном обществе: на балах, в театрах, на праздниках.

Нам, может быть, придется бывать повсюду и делать веселый вид. Вчера, Шарль, я проделал опыт – один родственник Андре восхищался моим равнодушием. «Вы правы, – говорил он, – что отрекаетесь от вашего отца. Он был негодяй! Вы говорите, что он вам не отец, и развлекаетесь, веселитесь на свадьбе вашей сестры, не носите траура» и так далее.

– Тебе сказали это?

– Да, сказали.

– И ты не вышел из себя?

– Нет, напротив, я улыбался и соглашался.