Избранница последнего из темных

Я шагнула к ней, но Виола, взяв меня за руку, остановила.

– Успокойся, это бесполезно. Не видишь, она горюет о нянечке. Что еще с нее взять?

В этот момент из-под свода храма вышли девушки с горящими щеками и заплаканными глазами.

– Неужели не прошли? – ахнула я.

Виола пожала плечами и сжала губы.

Тена Альтеро махнула лекарю, тому самому, что утром ко мне приходил, и несчастные девушки отправились вслед за мужчиной.

При виде всей этой напряженной картины даже оборотница перестала плакать и внимательно наблюдала за уходящими девушками.

Вторая четверка девиц вышла из храма довольной и счастливой, как и третья. А вот четвертой группе девушек не повезло: их так же, как и самых первых, отправили в ту сторону, куда ушел лекарь. Так и не вернувшийся лекарь. Мне это казалось очень странным.

– Неужели Темный бог ставил метки спросонья? – поразилась рыженькая.

А я уже ничему не поражалась. Меня посетило странное ощущение, что для их Темного бога, если он и был на самом деле, все происходящее было развлечением, отвлекающим зажравшегося бога от скуки.

И стоило мне только так подумать, как в животе у меня дернулся маленький пузырек, словно крылышко бабочки изнутри погладило.

Боже.

Я прижала ладонь к животу и ощутила, как закружилась голова. От несоизмеримого, просто бесконечного чувства облегчения.

Мой малыш со мной. Как сказал тот незнакомец – дочь. У меня будет доченька. Моя маленькая девочка, и она со мной. Я огляделась по сторонам, желая найти опору, но ничего подобного не было.

Я часто и коротко задышала, стараясь никак себя не выдать. Головокружительное счастье – оно пьянило и обезоруживало. Но тут еще одна четверка вышла из храма и отправилась в сторону, где их должен был ждать лекарь.

– Да что же это такое? – зло выдохнула Виола, а я крепче сжала ладонь на животе.

А что, если лекарь не увидел мою беременность, потому что малышка спала? Это значило, что сейчас он непременно ее заметит.

Если мой ребенок по-прежнему со мной, то тена Катарина не невинна? Или я вообще не тена Катарина? В висках стучало набатом, взгляд расфокусировался, и я никак не могла вернуть себе прежнее самообладание. Незнакомец же спрашивал, так ли я уверена, что тело чужое.